Страница 38 из 303
— Ура! Вот билеты! — обрадованно сообщила Софья, вернувшись через пять минут. — Все десять. Администратор стоял передо мной по стойке смирно, дядя Витя, и ел глазами. Сказал, что мы «VIP-гости самого министра», у нас, мол, будут самые лучшие места, а «директор концертного зала лично к нам подойдет перед концертом удостовериться, удобно ли мы устроились»! Странно даже, что нет оркестра, ковровой дорожки и почетного караула!
— Ого! — немедленно отреагировал Смолев. — Это с чего вдруг такие китайские церемонии? Рыжая, я опять чего-то не знаю?
— Дядя Саша, это наша с дядей Витей тайна, не обращай внимания! — весело сказала Софья. — Ты поставил задачу достать билеты, мы ее выполнили! Ты — босс! Тебя такие мелочи не должны волновать!
Генерал одобрительно хмыкнул и показал Софье большой палец.
— Ясно, — сокрушенно кивнул Алекс, беря Стефанию под руку и приглашая остальных последовать за собой. — Снова спелись за моей спиной. Ну что, идем в зал? До концерта — полчаса.
Они направились ко входу в отель, влившись в поток зрителей, двигавшийся по направлению к концертному залу. Тот оказался камерным, всего на триста мест с небольшим. В сущности, это было универсальное и довольно просторное помещение, которое использовалось отелем для различных торжественных мероприятий: здесь проходили балы, приемы, выставки и концерты.
Люди постепенно заполняли пространство, рассаживаясь на составленные в ряды удобные мягкие кресла. Многочисленные распорядители встречали входящих и лично провожали к предназначенным для них местам, поскольку ни на рядах, ни на самих креслах нумерации не было.
— Господин генерал! — раздался звучный, хорошо поставленный баритон. Обратившийся говорил по-английски. — Генерал Манн! Добро пожаловать, сэр!
Все обернулись. К компании друзей подошел безупречно одетый мужчина лет пятидесяти с благородной сединой на висках. Казалось, на его смокинге нет ни единой складки.
— Риккардо Фарина, управляющий отелем, к вашим услугам! — отрекомендовался он с вежливым поклоном. — Господин министр оказал мне честь и обратился с просьбой встретить вас и ваших друзей. Я лично провожу вас к вашим местам, дамы и господа, прошу вас следовать за мной! Прошу, прошу!
— Благодарю вас, синьор Фарина, — со спокойным достоинством отреагировал генерал, весело подмигнул ошеломленной Софии, торжественно предложил руку Терезе, и они последовали за управляющим.
— Они что, знакомы? — спросила по-испански Стефания, в свою очередь беря Смолева под левую руку. — Как он узнал генерала?
— Помнишь бал, что был здесь пару месяцев назад? На него еще прилетел премьер-министр Греции и лично выразил Виктору свою глубокую признательность за «неоценимые услуги, оказанные Интерполом Греческой Республике», — негромко ответил Алекс на ее родном языке, следуя за Маннами. — Думаю, что именно тогда Фарина его и запомнил.
За Смолевым и Стефанией шли Крыловы, затем — англичане, а Софья замыкала колонну.
В зале с каждой минутой становилось все больше людей. Двигаясь мимо очередной большой и шумной компании, заслонившей ей дорогу, Софья немного замешкалась и вынуждена была остановиться, пропуская людей. Она помахала рукой оглянувшемуся Смолеву в знак того, что будет через минуту, и спокойно ждала, пока проход освободится. Ее взгляд скользнул вбок, вдоль сцены. Она увидела, как там открылась дверь, ведущая за кулисы, откуда вышел молодой парень в джинсах и футболке, показавшийся Софье странно знакомым. Она не успела подумать о том, насколько он похож на Пабло, как парень с мрачным выражением на лице смешался с публикой и совершенно растворился в толпе. Ковалевская решила, что ей просто показалось. Скоро проход был свободен, и она быстро присоединилась к своим спутникам. Все уже сидели на своих местах, но управляющий отелем ждал ее. Он, вежливо поклонившись, указал на свободное кресло, помог ей сесть и вручил программку фестиваля.
— Желаю вам приятного вечера, дамы и господа, — с достоинством произнес Риккардо Фарина, улыбнулся ослепительной голливудской улыбкой и покинул их.
— Вот это сервис! — восхищенно прошептала Лили. — Что ты скажешь, Джеймс?
— Что тут скажешь, дорогая, — несколько рассеянно отреагировал Бэрроу, изучая программку, — У него прекрасный дантист. А сам он просто ми…
— Милейший человек! — хором закончили за него Лили и Софья и весело рассмеялись.
Вскоре зал был совершенно полон. На какое-то время все замерло, но ожидание публики вскоре было полностью вознаграждено: в полной тишине на сцену медленно поднялся грузный мужчина высокого роста с роскошной седой шевелюрой, напоминающей львиную гриву. Одетый в приличествующий событию парадный фрак, он вышел на середину сцены и, не доходя двух шагов до микрофона, застыл, склонив голову на грудь. Затем раздался звучный голос откуда-то сверху и сзади: «Дамы и господа! Мигель Антонио Перес Хименес!» Юбиляр вскинул голову и шагнул вперед, в пятно света от ярко вспыхнувших прожекторов, широко раскинув в театральном жесте руки в стороны, словно он пытался обнять разом весь зал. В ответ зал оглушительно взорвался овацией. Загремели фанфары. Испанец смотрел на зрителей со счастливой улыбкой патриарха. Так он стоял несколько минут. Аплодисменты не смолкали. Смолев, присмотревшись, увидел, что по щеке испанца скатилась слеза. Затем юбиляр все-таки взял в руку микрофон. Рука его взволнованно дрожала.
Хименес говорил по-английски с сильным испанским акцентом, но говорил уверенно. Было видно, что язык он знает прекрасно. Поблагодарив всех собравшихся, композитор объявил, что премьера его нового произведения состоится в последний день фестиваля, через три дня. Он пожелал всем гостям «приятного вечера наедине с музыкой, которой я посвятил всю свою жизнь», затем вернул микрофон на место, еще раз поклонился и под бурные аплодисменты, собрав множество букетов, покинул сцену, уйдя за кулисы.
Программа первого дня длилась до самого вечера. Музыканты, один за другим, сменяли друг друга, играя произведения юбиляра. Каждый раз встречаемый бурными овациями, Хименес трижды выходил дирижировать оркестром. Лившаяся со сцены музыка была так прекрасна, что время для друзей пролетело совершенно незаметно.
— Неужели уже пять часов? — изумилась Тереза, взглянув на настенные часы в фойе, после того как все вышли из зала. — Удивительно! Какие наши планы, дорогой? — обратилась она к мужу.
Манн вопросительно взглянул на Алекса, молча переадресовав ему вопрос Терезы.