Страница 36 из 303
Алекс хмыкнул. Он понял, что Рыжая наконец-то смогла задать Крылову так долго мучивший ее вопрос. Когда-то Манн сообщил ей конспирологическую версию превращения русского гения поэзии в не менее гениального столпа французской литературы. И все это время гипотеза не давала ей покоя. Крылов, помимо истории Средних веков, почти тридцать с лишним лет занимался изучением биографии «солнца русской поэзии», заслужив в научных кругах известность авторитетного пушкиноведа.
— Александр Сергеевич был великий мастер на разного рода мистификации, Сонечка, — довольно посмеиваясь, ответил профессор. Было слышно, что тема его очень увлекает. — Сколько лет я в пушкинистике — и до сих пор не перестаю удивляться его озорству, придумкам, розыгрышам… Очень бойкого ума и темперамента был человек, очень!
— Ну, розыгрыши я еще могу понять, но когда говорят, что его не убили на дуэли, а он сбежал во Францию и стал Александром Дюма — я в это не верю! Вот вы сами в это верите?
— Понимаете, Сонечка, — задумчиво ответил Крылов, — чем больше я узнаю о поэте и тех временах, тем больше мне кажется, что все может быть. Я ничего не берусь отрицать…
Его слова долетали снизу, заглушаемые плеском волн, и Алексу приходилось прислушиваться, чтобы разобрать, что именно говорил ученый.
— Пушкин был человеком выдающихся способностей, в частности, лингвистических… Мало кто знает, например, что первое свое стихотворение он написал на французском языке. Да и вообще, по воспоминаниям современников, он говорил по-французски настолько блестяще, что его товарищи по лицею так его и прозвали: «Француз»! И это при том, что французский тогда был практически вторым государственным языком, и на нем говорило все дворянство. Даже на их фоне поэт выделялся. А его розыгрыши с авторством литературных произведений? Здесь до нас дошло очень много фактов. Вот, например, вы знаете, что гениального «Конька-Горбунка» написал вовсе не никому не известный студент из Тобольска Петр Ершов, а сам Пушкин?
— Что-то я где-то об этом слышала, — задумчиво сказала Софья.
— Считайте, что это уже доказано! И еще многие другие свои стихи Пушкин или сам подписывал другими именами, или просил своего издателя проставить любое имя, которое тому вздумается вписать. Иногда даже не имена, а числа, так называемые «цифронимы». Прозу, кстати, тоже. Помните «Белкина Ивана Петровича»? Целый цикл повестей вышел под этим псевдонимом, а настоящее имя автора не было указано. Это теперь все образованные люди знают, кто написал «Повести Белкина», а тогда — на Пушкина не было даже и намека. Он снова выдал свои произведения за чужие.
— Но зачем? — искренне недоумевала управляющая. — Какой во всем этом смысл?
— Иногда это было необходимо по соображениям цензуры, — негромко откашлявшись, ответил профессор. — Порой это были дружеские розыгрыши или пробы пера в новых жанрах… Правду сказать, первые опыты в прозе у поэта были не столь удачны, как его гениальные стихотворные труды. Бывали и разгромные рецензии его на собратьев по литературному цеху… Иногда он просто не хотел, чтобы все понимали, кто стоит за теми или иными строками, посвященными дамам, ведь он был семейным человеком. Он бы скомпрометировал и себя, и ту, которой писал.
— А как же издатели? Зачем им публиковать неизвестно кого? — не сдавалась Софья.
— Издатели все понимали, ставили другое имя на обложке или находили живую замену. Взять того же совершенно бесталанного Ершова: платили бедному студенту пятьсот рублей отступных, а основной гонорар доставался настоящему автору произведения. Ведь произведение оставалось гениальным — как в случае с «Горбунком» — и говорило само за себя!
— Я понимаю… И много у него было псевдонимов?
— Известны, как минимум, с десяток псевдонимов Пушкина, которыми он подписывался, когда не хотел ставить свое имя…
Вскоре «Афина» изменила курс, обходя Парос с севера, и боковой ветер основательно заглушал разговор. Порой до Смолева долетали теперь только обрывки фраз.
— Но почему Дюма? — скорее догадался, чем услышал он вопрос, заданный Софьей.
— Считается, что существует очень много знаковых совпадений между этими двумя великими людьми, чтобы эта гипотеза в последние годы начала рассматриваться всерьез… Каких? Да взять хотя бы их внешность. Молодой Дюма и Пушкин — одно лицо, только у Дюма нет знаменитых пушкинских бакенбардов, а есть небольшие щегольские усики. Но сбрить первые и отрастить вторые совсем не трудно, согласитесь!
— Да уж, — несколько растерянно согласилась Софья.
Смолев улыбнулся: похоже, Рыжая была уже не так уверена в своей правоте.
— Оба смуглые лицом, голубые, навыкате, глаза, вьющиеся волосы, — продолжал перечислять профессор. — Происхождение, объясняющее внешнее сходство, тоже совпадает: африканские корни у обоих. Буйный и необузданный темперамент, страсть к любовным похождениям, обостренное чувство справедливости, постоянная готовность к дуэли, бесспорный литературный талант, — один портрет на двоих! Да еще и зовут обоих Александрами. Кстати, вы никогда не знали, что именно Дюма считается эталонным переводчиком Пушкина на французский язык? Очень любопытный факт, не правда ли?
Ответа Ковалевской Смолев снова не расслышал из-за налетевшего порыва ветра.
— Да, это признавали еще и его современники. Считается, что после смерти Пушкина в Петербурге в тысяча восемьсот тридцать седьмом году, во Франции, как черт из табакерки, вдруг появляется великий французский писатель Александр Дюма, и, как из рога изобилия, начинают сыпаться исторические и приключенческие романы.
— Неужели до этого Дюма ничего не написал?
— Ничего, что заслуживало бы хоть какого-то серьезного внимания. Еще одно совпадение: оба были талантливыми историками и много работали в архивах. Дюма вообще считается чуть ли не родоначальником французской исторической науки. И тоже, кстати сказать, самым крупным литературным мистификатором того времени!
— Да, я знаю, что многие из его романов написаны не им, а его «литературными неграми». Путаница какая-то! Пушкин писал сам, а подписывался чужим именем. Дюма скупал чужие труды, а ставил свое имя… Но зачем? Голова кругом!