Страница 258 из 303
Часть восьмая
Оттачивай свой ум: понимай справедливость, различай добро и зло.
Миямото Мусаши
После трудного дня в музее друзья разошлись по номерам на отдых рано: у мастера Фудзивары возникла необходимость связаться с коллегами, объяснил он Смолеву, и обсудить с ними «очень важные обстоятельства произошедшего инцидента», как выразился сенсей. Лицо японца при этом было, как всегда, непроницаемо, но знавший его много лет Смолев почувствовал, что мастер был очень расстроен. В уголках глаз японца затаились печаль и сожаление, словно он уже что-то понял, но все еще не был готов поделиться с другими.
Манн же был просто выжат, как лимон, и срочно нуждался в отдыхе: последние несколько дней генералу тяжело дались. Ему просто необходимо было выспаться. На утро Виктора снова вызывали на ковер к министру с докладом по поводу убийства в музее, поэтому друзья договорились встретиться в ресторане гостиницы в полдень и расстались, каждый погруженный в свои невеселые мысли.
Ночь у Смолева выдалась бессонной. Как ни пытался он заснуть, напрасно ворочаясь на кровати, — у него ничего не выходило. В конце концов, Алекс сдался. Он лег на спину, скрестил руки за головой, уставился в потолок и стал вспоминать. Ему было что вспомнить.
Эта история всегда приходила ему на ум, когда он восстанавливал в памяти первые дни своего пути в Кендо. Он помнил все до самых мельчайших деталей. Случилась она лет пятнадцать назад в Петербурге, когда Смолев, уволившись в запас в звании капитана, уже активно практиковал боевые единоборства и участвовал в соревнованиях по
тамэсигири
.
[78]
[Пробный удар мечом. Тамэси — «тестирование, проба», гири — «рубящий удар». Тамэсигири — боевое искусство, практикующие тестовую рубку, как испытание японских мечей — прим. автора]
Однажды, перед серьезным международным турниром, Фудзивара-сенсей, наблюдая за его тренировкой, несколько раз недовольно покачал головой: Алекс, увлекшись самим процессом разрубания зеленого бамбука и рулонов из рисовой соломы, то и дело путал последовательность упражнений.
Дождавшись, пока Смолев завершит последнее упражнение, японец подошел к нему и сказал: «Физически вы готовы, Смолев-сан. Но ваш дух где-то блуждает. Вы теряете сосредоточенность и концентрацию. Это недопустимо. Отдохните от тренировок три дня. Возьмите меч, с которым будете работать на турнире, и уезжайте из города на природу. Лучше на залив. Постарайтесь настроить свой дух в унисон с мечом. Еще возьмите с собой эту книгу, это „Книга Пяти Колец“ Миямото Мусаши. Читайте ее. Размышляйте о написанном. Медитируйте. Через три дня возвращайтесь. Но не раньше!» Сказав это, японец развернулся и покинул зал.
Смолев помнит, как он растерялся, но ослушаться учителя не решился. Профессор Смирнов, с которым Алекс занимался современной лингвистикой и древними языками, узнав о решении мастера, поддержал его и вручил Смолеву ключи от своего загородного дома в Зеленогорске. «Слушай сенсея, Саша! Он дело говорит! Видимо, с твоим настроем и в самом деле что-то не так… Ему виднее. Поезжай! Дом пустует, тебя никто не потревожит!»
Дом профессора Алекс тогда нашел не сразу, слегка проплутав по лесным дорогам. Дом стоял довольно далеко от шоссе, в дюнах, практически у самой кромки залива. Открыв тягуче заскрипевшие ворота, Алекс загнал машину под навес, вышел и огляделся. Видимо, дом был построен давно, лет восемьдесят назад, из толстого бруса, и установлен на сохранившемся еще более древнем, но крепком и добротном финском фундаменте.
Ровно обтесанные камни ограды уже позеленели от времени и тронулись мхом. К воде вела дорожка, выложенная плиткой. На земле, вокруг дома, за высоким забором, росли огромные сосны. Несколько крупных, замшелых и истертых временем камней на поляне перед домом делали пейзаж еще более живописным.
На расстоянии метров тридцати от дома виднелась крытая беседка, вся увитая побегами дикого винограда. Алекс сделал глубокий вдох и блаженно улыбнулся. Прекрасное место для медитации и приведения своих мыслей в порядок!
Пожалуй, я буду чертовски рад провести здесь три дня в тишине! — подумал он.
Открыв тяжелую входную дверь ключом, что вручил ему Смирнов, Алекс прошел внутрь.
Обстановка дома была незамысловата. Июньское солнце щедро нагрело доски пола. Он снял кроссовки и с удовольствием ступил босой ногой на теплую поверхность.
В правом углу обнаружился большой открытый камин из красного кирпича, дрова лежали рядом, в большой плетеной корзине. Несколько плетеных кресел, диван, небольшого размера, стол у стены, холодильник в углу, — вот пожалуй и вся обстановка гостиной.
На столе Алекс заметил подставку для меча. Очень кстати!
В холодильнике оказались фрукты и соки. Оторвав от грозди узбекского кишмиша маленькую веточку, он прошел в соседнюю комнату — там был, по-видимому, кабинет. Посреди стоял большой рабочий стол из красного дерева, все пространство стен было заполнено книгами, книги были и на столе, и на подоконнике, и даже на полу.
На полке, перед столом, Алекс заметил несколько дубовых боккенов — деревянных заменителей катаны. Мысленно отметив это, он вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
Здесь мне делать нечего, подумал он, у меня три дня отдыха. А книга у меня есть с собой.
Из гостиной деревянная лестница вела на второй этаж. Ее ступеньки тоже дружно поприветствовали Алекса мелодичным скрипом. Наверху оказалась небольшая уютная спальня. Проглотив последнюю виноградину и насладившись ее прохладной сочной мякотью, он прилег на кровать, мечтательно скрестив руки на затылке, и задумался.
Три дня! — думал он. У меня уже год не было такой роскоши, как три выходных дня подряд! Надо провести их с толком. По утрам — пробежка вдоль залива. Потом завтрак и занятия с мечом. Потом — купаться! Но залив из-за дамбы давно обмелел, идти по камням, что впиваются в ноги, полкилометра по воде — сомнительная романтика. Не хватало еще вывихнуть ногу перед турниром, — хорош же я буду! Поэтому купаться я поеду на озера, решил он. Отсюда до них минут десять на машине, не больше. А потом я завалюсь в беседку и буду читать до вечера книгу, что привез с собой. Блаженство! Ну, а сейчас — разгружаться!
Спустившись к машине, Алекс первым делом достал меч и рюкзак. Только повернувшись, чтобы идти в дом, он услышал за спиной чей-то тяжелый вздох и шаги.
Медленно опустив рюкзак на пол, Алекс поудобнее перехватил ножны левой рукой, правую привычным хватом положил на рукоять катаны, а только потом уже повернулся.