Страница 44 из 81
Глава 8. Схождение госпожи Манаи
Имянаречение. Великая дрожь истинной любви. Нечестивый обряд. Господин Нефритовый Панцирь. Нелепый слух.
В прошлой главе я поведал о том, как госпожа Манаи, тогда ещё носившая имя Ни, стала женой старого советника Киёмори, но так и не вкусила супружеского ложа, ибо почтенный старец скончался от избытка чувств при виде её наготы. Овдовев, она привлекла внимание самого императора Шио, который, выслушав её исповедь о кознях лисы Госпожи Мягкие Лапки, пригласил её в Красный дворец в качестве наложницы. Ныне же я расскажу, как Ни ступила на священную землю императорского дворца, и какие чудеса и ужасы её там ожидали.
В назначенный день, когда траур по господину Киёмори подошёл к концу, за Ни прислали закрытый паланкин с гербом в виде красного феникса. Двое дюжих носильщиков бесшумно пронесли её по мосту через Уйми. Красный дворец, как и положено, был на ее южном берегу. Ни вышла из паланкина, и сердце её забилось чаще. Её встретил привратник-евнух с гладко выбритым лицом, одетый в парчовую безрукавку. Он провёл её через трое ворот, каждые из которых охраняли воины с гуандами, и наконец ввёл в просторный внутренний двор, где росли карликовые сосны и журчал ручей, пущенный по особым желобам. На каменных ступенях главного здания стоял молодой человек удивительной красоты. На вид ему нельзя было дать более двадцати лет, хотя в глазах его читалась глубокая, не по годам мудрая печаль. Одет он был в халат с вышитыми золотыми облаками, на поясе висела нефритовая подвеска в виде рыбы. Это и был главный распорядитель Красного дворца, господин Урангон, который некогда был личным слугой Шио по имени Рю.
Ни опустила глаза долу, но краем взора успела разглядеть его тонкие черты, бледную, почти прозрачную кожу и губы, изогнутые в вежливой, но отстранённой улыбке. Урангон приветствовал Ни от лица всего Красного дворца и назвал себя, пояснив, что отныне он будет её наставником и распорядителем на всё время, что она проведёт в этих стенах. С этими словами он повернулся и пошёл вперёд лёгкой, почти летящей походкой, а Ни двинулась следом, стараясь не отставать.
Коридоры дворца были отделаны красным лаком, на стенах висели свитки с изображениями райских птиц и цветущих деревьев. Из-за ширм доносился приглушённый смех, стук игральных костей. Пока они шли, господин Урангон, не оборачиваясь, рассказывал об устройстве гарема. Он пояснил, что здесь двадцать четыре покоя, в каждом из которых живёт одна из наложниц императора, а её покой будет двадцать пятым, приготовленным особо по распоряжению самого Шио. Ни удивилась, полагая, что новую наложницу поселят в самом дальнем углу, но господин Урангон привёл её к небольшому отдельно стоящему павильону, соединённому с основным зданием крытой галереей. Там Ни и предстояло жить. Служанок обещали приставить завтра, а на сегодня велели отдыхать.
Вот так совершенно была устроена жизнь в Красном дворце во времена Шио. Правил было немного, но они были строги. Первое: ни одна наложница не смеет покидать Красный дворец без личного разрешения императора. Второе: все наложницы равны перед законом гарема, независимо от их происхождения. Третье: ссоры, склоки, порча имущества и отравление соперниц караются изгнанием в монастырь или, в особо тяжких случаях, передачей в руки имперского судьи. Четвёртое: визиты императора планируются астрологами и главным евнухом, а о назначенном дне наложницу извещают загодя, и в этот день её омывают, надушивают, одевают и приводят в порядок согласно древним ритуалам.
Пятое, самое удивительное для нынешних времен: если император не посещал наложницу более трёх лун, она имела право подать прошение о переводе в другую часть дворца или об увольнении со службы с выплатой годового содержания. В наше время неправедные правители смотрят на наложниц, как на красивые игрушки, но в самом деле, эти достойные женщины находятся на важнейшей из служб. Они должны приносить императору наследников. Или же просто его радовать, облегчая тяжелейшую ношу на плечах Небесного наместника. И это служение не стоит преуменьшать и тем более кощунственно над ним насмехаться. Как говорил великий Акина, благословенный отец Шио: «Радость и наслаждение — два столпа процветания государства».
На следующее утро Ни привели в Зал Яшмовой Радости — специальное помещение, где проходили торжественные церемонии. Посреди залы стоял жертвенник с курильницей, из которой вился ароматный дым. Вокруг на циновках сидели главные советники императора, верховный жрец храма Небесного Порядка, прочие наложницы, а также сам император, восседавший на небольшом возвышении, покрытом тигровой шкурой. Рядом с ним восседала его жена-императрица, госпожа Анки. Ни опустилась на колени перед жертвенником, касаясь лбом холодного каменного пола. Жрец прочитал длинную молитву, призывая богов снизойти и вдохнуть имя в новую обитательницу гарема. Потом он обратился к императору с вопросом, какое имя тот изволит дать этой девушке.
Шио встал, подошёл к Ни, взял её за подбородок, поднимая лицо. Их глаза встретились, и снова Ни почувствовала, как в груди разгорается жар. Император громко произнёс, так чтобы слышали все, что отныне она будет зваться Манаи, что означает «Рассеивающая тьму». Ибо она, подобно утренней заре, что гонит прочь ночные страхи, явилась издалека, развеяла козни злых духов и коснулась его сердца, обещая свет там, где прежде была лишь тьма.
Ни, вернее, теперь Манаи, поклонилась до земли. В зале зашептались: имя было необычным, слишком сильным и воинственным для наложницы. Обычно им давали имена вроде «Нежная Весна» или «Ароматная Слива». Но Шио был твёрд в своём решении. Немудрено, это имя пришло ему во сне накануне. В этом видении император узрел, как облака на небе поменяли форму и приняли вид иероглифов, что составили новое имя его наложницы. Жрец записал его в золотую книгу, окропил Манаи священной росой, что источают золотые цикады, и объявил церемонию завершённой.
Астрологи, получив богатые дары, вычислили ближайший благоприятный день для соития императора с новой наложницей. Им оказался день Белого Тигра, через две луны после церемонии имянаречения. Госпожа Манаи считала каждый час, дрожа от нетерпения. Ей проводили уроки этикета, игры на музыкальных инструментах, но в этом не было нужды, она прекрасно знала все, что нужно, после Лисьей школы.