Страница 58 из 70
Мы двинулись в обратный путь. Я методично путал следы: делал «сдвойки», уходил по колено в ледяную воду ручьев, ступал по камням и поваленным стволам. За спиной лежал молчаливый лес. Погони не было. Егеря остались там, у болота. Может утонули, заразы? Но на такую удачу я не рассчитывал, конечно. Они будут преследовать, по одному только взгляду этого командира я понял, что он готов меня достать хоть из ада, но не отступит. Но фора теперь есть. Прежде чем они вытащат раненых, придут в чувства и вызовут подмогу, мы будем уже слишком далеко.
По пути я еще несколько раз резко менял направление. Лес постепенно менялся, становился суше и темнее. Березняки менялись небольшими дубравами, но чаще был все же хвойный лес, одурманивающе вахнуыший хвоей, молодыми побегами, из которых, как я знал, получалось очень вкусное варенье. Захотелось есть, сладкого.
Через час напряженного хода мы с собакиным, наконец, вышли к ориентиру — исполинской, раздвоенной сосне и двум кленам.
Снизу казалось, что дерево пустое. Дети замерли на толстых ветках высоко над землей и не издавали ни звука. Даже когда я хрустнул веткой, обозначая свое присутствие, и подошел вплотную к корням, они молчали. На миг мелькнула страшная мысль, что их там и вовсе нет, что сбежали, испугавшись, или что страшнее, их нашла другая группа.
Я поднял голову, вглядываясь в серые пятна хвои, и тихо позвал:
— Свои. Слазьте, бойцы.
Послышались робкие шорохи. Я мысленно с облегчением выдохнул. Ребятки на месте.
Они начали спускаться. Медленно, неуклюже, судорожно перебирая ногами в поисках надежной опоры. Сначала соскользнул Микула, за ним, тяжело дыша, спрыгнул Юрка, последним на землю спустился Тарас. Оказавшись внизу, они инстинктивно сбились в плотную кучу у самого ствола, тесно прижимаясь плечами. Словно боялись, что если разомкнут эту цепь — кто-то из них растворится во мгле.
Лица у всех троих были пугающе бледными, под глазами залегли темные тени от недосыпа и нервов, губы сжаты в бескровные нитки. В расширенных зрачках всё ещё плескался ледяной, животный страх, который не выветривается от одного слова «всё кончилось». Но они остались живы. И сейчас только это имело значение.
Они смотрели на меня снизу вверх и ждали команды. Смотрели так, будто моя измазанная болотной грязью фигура с пустой винтовкой в руках была единственной надеждой, удерживающей их в этом мире.
— Ты… живой? — вдруг испуганно выдохнул Тарас. Голос пацана дрогнул и сорвался на сиплую хрипоту.
— Даже не ранен, — ответил я как можно ровнее, пряча за спокойным тоном дикую усталость. — Всё хорошо. Немцев мы сбросили.
— Мы? — спросил Тарас.
Я усмехнулся.
— Мы с Громом… Но и вы все герои, это точно, — сказал я.
Они синхронно кивнули. Микула молча растер грязь по лицу худым рукавом, Юрка нервно переступил с ноги на ногу. Тарас не отрывал от меня глаз, и в его взгляде я видел то же, что и у остальных — абсолютное, безоговорочное доверие. Такое, ради которого хочется сражаться, ради которого полезешь из шкуры вон, дабы выжить и вывести их к безопасности любой ценой.
Я еще раз быстро окинул их взглядом округу, Гром бродил неподалеку, что-то вынюхивая в траве. Я перевел дух и тихо скомандовал:
— А теперь быстро уходим. Уходим в самую чащу, чтобы окончательно отрезать следы. Держитесь рядом. Не отставать ни на шаг.
Мы двинулись дальше. Густой, непролазный, равнодушно-серый лес тут же сомкнулся за нашими спинами. Мы шли молча, только наше тяжелое, сбитое дыхание разрывало утреннюю тишину. Впереди, легко перемахивая через поваленные стволы, трусил Гром. Пес петлял по кустам, всем своим видом выражая наглую, животную удовлетворенность жизнью.
За нами не было ни звука. Лес молчал. Погоня отстала. По крайней мере, на какое-то время мы снова выиграли эту партию у смерти. Первый раунд за нами. Но игра не закончилась.