Принц ночи

Глава двадцатая

У меня отвисает челюсть.

— Выйти за тебя замуж? Каллум, я не… Я была… Я просто… — Мне трудно подобрать слова. Я не шутила, но…

— Я знаю, что ты делала, принцесса, — говорит он, и на его подбородке играет мягкий отблеск огня. — Ты пыталась манипулировать мной. Тебе следовало знать, что это не сработает. Если ты хочешь серьезно поговорить об этом, то давай. — Он целует меня с внутренней стороны бедра. — Выходи за меня замуж.

— Ты же это не серьезно.

— Еще как серьезно.

— Что это за игра такая?

Он издает смешок.

— Я не играю в игры, принцесса.

— Ты… ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

Он проводит рукой по моей икре, и озорно улыбается.

— Я ведь на коленях, не так ли?

— Это не шутка, Каллум.

— Я знаю. Я хочу жениться на тебе.

— Для секса?

Он ухмыляется.

— Это одна из причин. Да.

Тьма разливается по моим венам.

— Ты рассчитываешь на политический союз с моим отцом?

— Нет, — он слегка прикусывает зубами мое бедро. — На самом деле, я думаю, он был бы весьма недоволен, узнав, что этот свирепый волк хочет сделать с его дочерью.

— Ты хочешь этим браком что-то доказать Южным землям?

— Нет, — улыбается он. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Обхватываю его лицо ладонями. У него горячая кожа, а щетина слегка колет мои ладони. Он действительно так думает. Несколько месяцев назад мысль о браке с кем-то вроде Каллума была бы выше моих самых смелых мечтаний. Это все еще так. И все же что-то… не так. Я чувствую себя… неуверенно.

— Твоей женой?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я была твоей?

Выражение его лица становится мрачным.

— Да.

Мои мышцы напрягаются. Речь идет о собственности. В камине пылает огонь, и полено рассыпается в пепел. Интересно, это и есть любовь, когда люди обнажены и стремятся обладать друг другом?

Каллум сглатывает, как будто знает, о чем я думаю. Он берет меня за подбородок.

— Я волк, Альфа, и есть определенные вещи, с которыми я сейчас борюсь. Я не хочу так себя чувствовать. Но мой брат отметил тебя. Блейк… — На его челюсти дергается мускул. — Блейк связал себя с тобой и объявил тебя частью своего клана. Так что, да, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Моей.

— Каллум…

— Но это еще не все. Я тоже хочу быть твоим. Хочу быть твоим мужем, равным тебе. Мечтаю о том, чтобы ты была рядом со мной, поддерживала меня и бросала мне вызов. Я хочу создать с тобой семью и обеспечить тебе безопасность. — Он берет мою руку в свои и нежно касается губами костяшек пальцев. — Тебе не обязательно соглашаться. Ты можешь выйти за меня замуж завтра, утром мы можем поехать в Даун-Крэйг и попросить жрицу провести церемонию. Или мы можем подождать десять лет. Нам вообще не обязательно жениться, если ты этого не хочешь. Я все еще буду здесь, рядом с тобой, стремясь впечатлить тебя, пока моя душа не уснет вместе с Гелах и звездами. Подумай об этом, хорошо?

Мои глаза горят, а во рту пересохло. Я киваю и крепко сжимаю его руки.

— Я подумаю об этом.

Он широко и открыто улыбается. Затем прикусывает нижнюю губу, склоняет голову набок, словно принимая какое-то решение, и в его глазах загорается озорство. Я уже видела у него такой взгляд. Он предвещает неприятности. Уголок моей губы дергается.

— Что означает этот взгляд? — спрашиваю я.

— Возможно, я мог бы познакомить тебя с семейной жизнью, чтобы помочь тебе принять решение. — С этими словами он резко хватает меня за бедра и закидывает мои колени себе на плечи. — Просто попробовать…

Я задыхаюсь, когда меня тянет вперед в кресле.

— Каллум!

Он отодвигает мое нижнее белье в сторону.

— Что?

— Я думала, что тобой невозможно манипулировать, — мой голос хриплый и звучит так, словно принадлежит не мне. — Похоже, ты делаешь именно то, что я хочу.

Медленно, мучительно он проводит языком по моему входу. Зарываюсь пальцами в его волосы, притягивая еще ближе к себе.

— Кто сказал, что я не манипулирую тобой? — Его губы блестят в свете камина.

Запрокидываю голову, а он наслаждается мной, как будто я его любимое лакомство. Каллум сосет, гладит и лакает, словно бешеный зверь, что вызывает у меня звуки, которые я никогда раньше не издавала. Обхватив его голову бедрами, прижимаюсь к нему, покачиваясь в ритме, от которого я становлюсь ничем, кроме жидкого жара и ветра, который воет в горах.

Где-то там, среди диких долин и бурлящих ручьев, я начинаю понимать его точку зрения. Я бы сделала все, о чем бы он ни попросил прямо сейчас. Если бы принадлежать ему означало нечто большее, чем просто физическое обладание, я бы отдала ему всю себя без остатка.

Все мысли покидают меня, и я растворяюсь в этом чувстве удовольствия. Когда освобождение прорывается сквозь меня, и я погружаюсь в бесконечное блаженство. Где-то глубоко внутри я едва слышу голос, темный, первобытный и слегка раздраженный.

Дикие янтарные глаза.

Низкое рычание.

Ты никому не принадлежишь.

***

Я оказываюсь во дворце моего отца, в бальном зале. Сижу за одним из многочисленных столов, которые расставлены по всему танцполу, но скрытая за одной из каменных колонн, поддерживающих куполообразный потолок. Люди танцуют в своих нарядах на клетчатых плитках, а полумесяц сияет сквозь окно в форме солнца над троном моего отца. Мой брат Филипп стоит у одного из высоких арочных окон, окруженный обожающими его мужчинами и женщинами. Он запрокидывает голову и смеется, а вино выплескивается из его кубка.

Меня охватывает беспокойство, которое словно змея проникает в мои кости. Струнный квартет слегка сбивается с ритма, и движение толпы становится хаотичным. В воздухе витает тяжелый запах спиртного и пота. Становится душно.

Рядом со мной сидит мужчина. Он наклоняется ближе. Слишком близко. Он мускулистый, с коротко остриженными черными волосами. И он пьян. Слишком пьян. Его кислое дыхание обжигает мою щеку, и когда он невнятно говорит о славе, которую намерен принести королевству, он кладет руку мне на бедро. Я напрягаюсь. Я знаю его историю. Когда он в последний раз посещал дворец, на следующее утро одна из моих фрейлин была замечена в слезах.