Принц ночи

Глава шестьдесят вторая

Подо мной что-то мягкое. В воздухе витает аромат сосны, смешиваясь с древесным дымом. Ветер ревет, но я не чувствую его на своей коже. Мое тело словно расплавилось, а глаза слиплись. С огромным усилием я открываю их.

Я лежу в постели в небольшой комнате. В камине потрескивает огонь, его отсветы пляшут на темных каменных стенах и тонком коврике перед камином. Я ожидаю, что меня захлестнет жгучая боль, но ее нет.

— Привет, сестренка.

Филипп сидит на деревянном стуле у кровати, вытянув перед собой длинные ноги. Его медно-рыжие волосы торчат во все стороны, а кожа бледная, из-за чего веснушки выделяются сильнее, чем обычно. Когда я видела его в последний раз, он истекал кровью и выкрикивал приказы волкам, когда змееподобное существо встало перед ними. Кровь была повсюду. И Блейк…

Делаю прерывистый вдох, затем выдыхаю.

— Где… — Я сглатываю. Удивительно, но я чувствую разочарование из-за того, что Блейка нет рядом, и первый вопрос, который я хочу задать, про его местонахождение. — Где все?

На лице Филиппа появляется ухмылка.

— Блейк занят заключенными.

Сажусь и хмурюсь.

— Заключенными?

В горле пересохло, и Филипп пододвигает ко мне стакан с водой, который стоит на прикроватном столике. На поверхности стакана мерцает свет свечи. Беру его и делаю пару больших глотков.

— Блейк собрал выживших волков. Он запер их в подземельях Серой Крепости.

— Почему? Разве они недостаточно натерпелись?

Стул скрипит, когда Филипп откидывается на спинку. Обычно он одевается по последней моде, поэтому выглядит странно в темной рубашке, которая ему велика. Она свисает с его гибкой фигуры, а над расстегнутым воротом проступает пара чернильных разводов.

— Их осталось немного, — говорит Филипп. — Он предоставил им выбор: они принимают его как своего Альфу, чтобы он смог приказать им молчать о тебе, или смерть. — Он качает головой. — Кровь Луны. Напомни мне никогда больше не злить тебя, сестренка.

Я выпрямляюсь.

— А что насчет Райана?

— С ним все в порядке. Он пытался навестить тебя раньше, но Блейк немного… оберегал тебя. Ты была без сознания двадцать четыре часа. Он только что отошел от тебя.

— Он… с ним все в порядке?

— Да. Твоя пара, — я вздрагиваю, и улыбка Филиппа становится шире, — в порядке.

Ставлю стакан с водой на стол, и моя рука утопает в рукаве рубашки. Она черная, мешковатая и пахнет лесом и книгами — рубашка Блейка. Видимо, он сменил окровавленные лохмотья, в которые я была одета, когда он выносил меня из амфитеатра.

В моем сознании эхом раздается щелчок хлыста и влажный звук рассекаемой кожи. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Аромат Блейка окутывает меня, и я выдыхаю.

— Здесь безопасно?

— Пока, кажется, да. Армия Александра занята армией Каллума, — отвечает Филипп, ерзая на стуле. У его ног стоит кожаная сумка.

— Ты куда-то собираешься? — снова спрашиваю я.

Он бросает взгляд на дверь, затем понижает голос.

— Да. И я хочу, чтобы ты поехала со мной. Мы должны придерживаться первоначального плана. Поехали со мной в Снежные земли. Понимаю, что между тобой и Блейком могло что-то измениться, но с ним что-то не так. Я все еще не доверяю ему. Волки разорвут тебя на части, когда узнают, кто ты такая, и не дай Богиня, чтобы отец когда-нибудь узнал…

— Я не могу пойти с тобой. Мне нужно кое-что сделать.

Он выдерживает мой пристальный взгляд, его глаза изучают меня, затем наклоняет голову.

— Хорошо.

— Я видела ее, Филипп. Я видела маму.

Его брови приподнимаются, прежде чем на лице появляется выражение жалости.

— Она мертва, сестренка.

— Я знаю. Я просто… не знаю. Возможно, это был всего лишь сон, или подавленное воспоминание, или мой разум осмысливал все то, что я видела, когда была маленькой, но я знаю, то, что она мне рассказала, было правдой. Отец причинил ей боль. Он убил ее, Филипп.

Он кивает, и на его лице появляется выражение, похожее на стыд.

— Я так и думал.

Прикусываю нижнюю губу.

— Ты… ты хочешь мне помочь?

— Я должен. Я бы хотел. Но сначала мне тоже надо кое-что сделать. Я не был полностью честен с тобой, сестра. Причина, по которой я был застигнут врасплох, когда Александр смог командовать мной, заключалась в том, что на меня претендовал другой Альфа в Снежных землях.

— Ингрид?

— Нет. — Он грустно улыбается. — Альфа по имени Фенрир.

Мои брови сходятся на переносице, когда я узнаю его.

— Это тот самый волк, о котором говорил Александр, что он был в тюремной камере, с Блейком и другими.

Филипп кивает.

— Если Александр и Блейк оба поклоняются Ночи… — говорю я.

— Фенрир тоже поклонялся ему. Он никогда не отрицал этого. Он ужасен, и я совершил много злодеяний во имя него. Если бы я мог вернуться в прошлое и все изменить… — Филипп качает головой. — Я думал, он мертв. Я и не подозревал, что после его смерти я снова буду подчиняться Александру.

Выражение его лица становится мрачным, и я получаю редкий проблеск того, как выглядел бы мой брат — наследник престола, если бы действительно заботился о правлении в королевстве.

— Дело в том, что, когда Александр умер, что-то сломалось, а затем восстановилось. Я снова почувствовал его. Фенрира. Я думаю… думаю, он вернулся. И если он вернулся, я нужен Ингрид.

— Потому что ты любишь ее, — отвечаю я. Филипп кусает себя за щеку. Когда он не отвечает, я слабо улыбаюсь. — Иди. У меня такое чувство, что в ближайшие месяцы нам понадобится союз с ней.

Филипп кивает, и между нами повисает неловкое молчание. Затем он заключает меня в объятия. Мы никогда раньше не обнимались, и я не знаю, как мне следует реагировать. Судя по напряжению в его руках, предполагаю, что он тоже смущен.

— Не уверен, что нам стоит пытаться повторить это, — его слова заглушаются моими волосами.

Отстраняюсь, и уголки моих губ приподнимаются, несмотря на все, что произошло.

— Не знаю. Возможно, у нас получится лучше.

Филипп улыбается и встает.

— Будь осторожна.

— И ты тоже.

Он направляется к двери.

— Удачи, сестренка. Постарайся, чтобы тебя не убили в мое отсутствие.

Он подмигивает и исчезает в коридоре. Интересно, увижу ли я его когда-нибудь снова. Мысль вызывает странную грусть, учитывая наше прошлое.