Страница 64 из 75
— Почему?
— Потому что он тогда скажет, что ты слабая. А ты не слабая. Ты просто иногда
плачешь, когда рядом я или тётя Настя.
Арина легла рядом с ним, осторожно обняла.
— У тебя слишком умная голова для твоего возраста.
— Это плохо?
— Это грустно и хорошо одновременно.
— Взрослая шутка?
— Почти.
— Тогда не надо.
Она поцеловала его в висок.
— Спи, проектировщик запасных дверей.
— Мам?
— Что?
— Если папа опять захочет, чтобы я выбрал, я скажу, что дети не выбирают родителей.
Они выбирают, где им спокойно.
Арина прижала его крепче.
— Надеюсь, тебе не придётся этого говорить.
Но утром, собирая папку, она записала эту фразу на отдельном листе.
Не для встречи.
Для себя.
Деловая встреча проходила в здании холдинга Демида, но в нейтральном переговорном
зале, который специально выбрал не он. Большая комната со стеклянной стеной, длинным
столом, графинами с водой и экраном для документов. Всё было сдержанно, дорого,
холодно. Идеальное место для того, чтобы люди в костюмах решали, чья правда выглядит
убедительнее.
Кирилл пришёл первым.
С Лидией Павловной и отцом, Виктором Степановичем. Свекровь выглядела безупречно:
светлый костюм, гладкая укладка, лицо женщины, которая уже вынесла приговор и теперь
пришла убедиться, что остальные подпишут его без лишних вопросов. Виктор Степанович
держался молчаливо, но смотрел тяжело, устало, будто конфликт сына был для него не
моральной бедой, а неприятным деловым убытком.
Лера тоже была там.
Арина увидела её не сразу.
Молодая женщина стояла у окна, в тёмно-синем платье, с тонким браслетом на запястье и
лицом, на котором плохо держалась уверенность. Она оказалась совсем не той
победительницей из Ариного воображения. Не хищной, не сияющей, не торжествующей.
Просто женщина, которая тоже вошла в чужую ложь и теперь, кажется, не знала, как из
неё выйти, не испачкавшись окончательно.
На секунду Арине стало почти жаль её.
Потом она вспомнила сообщение: «Когда ты скажешь жене, что она тебе больше никто?»
Жалость осталась.
Но отступила в сторону.
Кирилл поднялся, когда Арина вошла с Ильиным. Его взгляд сразу прошёлся по ней: лицо,
папка, одежда, руки. Он оценивал не женщину, а степень готовности противника.
— Арина, — сказал он почти мягко. — Хорошо, что ты пришла.
— Я пришла не к тебе.
Мягкость исчезла.
Демид вошёл последним.
И это сразу изменило комнату.
Не потому, что он специально производил впечатление. Как раз наоборот: он не повышал
голоса, не занимал центр, не бросал на Кирилла демонстративных взглядов. Просто
появился — и все вспомнили, что часть этой игры Кирилл начал против человека,
который привык выигрывать не шумом, а точностью.
Арина почувствовала, как привычное желание опереться на эту силу поднимается само
собой.
И сознательно не сделала шаг ближе к Демиду.
Он заметил.
В его взгляде мелькнуло понимание.
Не обида.
Понимание.
Встречу открыл представитель партнёров, седой мужчина с аккуратной папкой и усталым
видом человека, которому давно надоели чужие семейные скандалы, мешающие деньгам.
— Мы собрались, чтобы закрыть вопросы по сорванной сделке, документам и заявлениям
сторон. Прошу говорить по существу.
Кирилл улыбнулся.
Не широко.
Почти печально.
— Именно этого я и хочу. По существу. Последние недели вокруг моего имени и компании
выстроена крайне неприятная история. Меня выставляют человеком, который якобы
манипулировал документами, давил на жену, скрывал обстоятельства. Но есть другая
сторона. Арина Сергеевна имела доступ к семейным документам, была в курсе части
решений и, как выясняется, передавала сведения структурам Демида Викторовича Орлова
ещё до того, как, по её словам, впервые с ним встретилась.
Он положил копию письма на стол.
Лидия Павловна чуть заметно выпрямилась.
Лера опустила глаза.
Кирилл продолжил:
— Я не хотел выносить семейное в деловое пространство. Но когда человек действует
против интересов семьи, прикрываясь обидой и ребёнком, приходится защищаться.
Арина сидела неподвижно.
Слово «ребёнком» ударило точно, но не сбило.
Ильин рядом чуть повернул ручку между пальцами — их заранее оговорённый знак: не
спешить.
Демид молчал.
Кирилл посмотрел на него.
— Демид Викторович, я понимаю вашу позицию. Вы используете любую слабость
контрагента. Это бизнес. Но втягивать в это мою жену…
— Бывшую, — сказала Арина.
Первое слово.
Тихое.
Но все повернулись к ней.
Кирилл медленно посмотрел.
— Что?
— Бывшую жену. Продолжайте точно, раз уж мы говорим о фактах.
Его лицо напряглось.
— Юридически мы ещё не разведены.
— Фактически ты перестал быть моим мужем в тот вечер, когда пришёл домой с чужим
следом на воротнике и начал объяснять мне, что я перестала быть женщиной.
Лидия Павловна резко вдохнула.
— Арина!
— Нет, — спокойно сказала Арина, не глядя на неё. — Сегодня вы будете слушать.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как за стеклом где-то в коридоре прошли
люди.
Арина открыла папку.
Руки не дрожали.
— Кирилл сейчас говорит об интересах семьи. Я хочу уточнить, что именно он называл
семьёй. Когда он использовал мою подпись в документах, которые я не понимала
полностью и которые мне называли формальностью, это были интересы семьи. Когда
перекрыл доступ к семейным счетам после моего ухода, это тоже были интересы семьи.
Когда писал, что я пожалею, если увезу сына в спокойное место после ночного
конфликта, это, видимо, тоже семья. Когда его мать звонила мне и говорила, что умная
женщина не разрушает дом из-за мужской слабости, это была семейная поддержка.
Лидия Павловна побледнела.
— Ты не имеешь права…
— Имею, — сказала Арина. — Я слишком долго молчала, потому что вы все называли это
воспитанностью.
Виктор Степанович впервые поднял глаза на жену.
Кирилл резко вмешался:
— Это лирика. Мы обсуждаем письмо.
— Обсудим.
Арина взяла копию.