Страница 55 из 75
— Для меня — особенно.
— Поэтому и говорю вслух.
Он кивнул не сразу.
Сначала в нём явно боролись две привычки. Первая — защитить. Вторая — уважить. Арина
видела почти физически, как трудно ему выбрать вторую, когда первая казалась ему
быстрее, надёжнее, безопаснее.
Но он выбрал.
— Хорошо, — сказал Демид. — Что вы хотите сделать сейчас?
Она вздохнула.
— Позвонить Ильину. Сама. Потом Насте. Потом забрать Мишу, поужинать, не показывая
ему, что у меня внутри снова землетрясение. Завтра собрать всё, что есть: сообщения
Кирилла, звонок свекрови, документы по счетам, сведения о его сделках, всё, где он
использовал мою подпись. И понять, кто может подтвердить, что я не препятствовала
его общению с сыном.
— Школа.
— Да. Учительница. Но я не хочу тащить её в конфликт.
— Можно попросить нейтральную характеристику по ребёнку и информацию о том, кто его
забирал, без личной драмы.
— Это звучит как вы.
— Это звучит как документ.
Она почти улыбнулась.
— Вот поэтому вы пока полезны.
— Пока?
— Не расслабляйтесь, Орлов.
— После сегодняшнего это было бы самонадеянно.
Между ними снова возникло то самое тепло, но уже другое. Не предыдущее, не
беззащитное, не почти нежное у воды. Это тепло стояло среди страха и не исчезало.
Оно не спасало от проблемы, но почему-то делало её менее одинокой.
Арина посмотрела на него.
— Поцелуй был до звонка.
— Да.
— А после звонка всё стало сложнее.
— Да.
— Я не хочу, чтобы он превратился в ошибку из-за того, что Кирилл снова вошёл в
разговор.
— Не превратится.
— Вы так уверены?
— Нет. Но я хочу, чтобы не превратился.
Она тихо выдохнула.
— Это честнее.
— Я учусь просить, не требовать.
— Сейчас просите?
Демид смотрел на неё без улыбки.
— Прошу не отдавать Кириллу то, что случилось между нами, только потому, что он умеет
портить воздух вокруг себя.
Арина почувствовала, как горло сжалось.
Фраза была слишком точной.
Кирилл действительно умел. Он входил в любое её тёплое место и превращал его в
доказательство против неё. Радость — в легкомыслие. Усталость — в нестабильность.
Работу — в зависимость от Орлова. Новое чувство — в измену прошлому. Даже её
молчание он мог бы назвать виной.
Она медленно кивнула.
— Я постараюсь.
— Этого достаточно.
— Нет, Демид. Иногда недостаточно. Но сегодня больше не могу обещать.
— Тогда сегодня — достаточно.
Она впервые сама протянула руку и коснулась его пальцев.
Коротко.
Без продолжения.
Просто чтобы сказать: я здесь, не исчезла.
Потом отступила и набрала Ильина.
Юрист ответил после второго гудка.
— Арина Сергеевна?
— Кирилл сообщил, что подал заявление по порядку общения с Мишей.
— Когда?
— Только что.
— Содержание знаете?
— Он сказал, что хочет половину недели и временный график до решения.
Ильин помолчал.
— Понял. Завтра утром жду вас у себя. Принесите все сообщения, которые касаются
ребёнка, счетов, давления через родственников, ваши предложения по видеосвязи и
любые подтверждения, что вы не запрещали общение. Ещё нужны сведения по школе и
месту проживания у Анастасии, чтобы показать, что ребёнок находится в нормальных
условиях.
Арина закрыла глаза.
— Он будет говорить, что я живу у подруги и не могу обеспечить стабильность.
— Будет. Поэтому мы покажем факты.
Факты.
Слово, которое завтра должно было стать её бронёй.
— Ильин Павел Андреевич, — сказала Арина после короткой паузы, — я не хочу, чтобы
Демид Викторович решал это вместо меня.
На другом конце линии повисло молчание. Профессиональное, аккуратное.
— Я работаю по вашему делу, Арина Сергеевна, — сказал он наконец. — Не по делу Демида
Викторовича.
Она посмотрела на Демида.
Он слышал. Конечно, слышал, хотя не приближался.
— Тогда завтра в девять.
— В девять. И постарайтесь сегодня не отвечать Кириллу эмоционально. Всё только
письменно и по ребёнку.
— Я поняла.
— И ещё. Не удаляйте ничего.
— Не удалю.
Она завершила звонок.
Демид сказал не сразу:
— Правильно.
— Что именно?
— Что уточнили.
— Вам неприятно?
— Да.
— Потому что не доверяю?
— Потому что есть причина не доверять людям с властью. И мне неприятно не ваше
недоверие, а то, что вы имеете на него право.
Арина смотрела на него почти с болью.
Этот мужчина делал невозможное: не спорил с её страхом, а признавал его. Не требовал
благодарности за хорошие намерения. Не говорил: «Я не такой». Не обижался на
проверку.
И от этого доверять становилось опасно легко.
— Мне пора, — сказала она.
— Я отвезу?
— Нет.
— Хорошо.
Он не предложил второй раз.
Вот это тоже было новым.
У Насти Миша уже спал.
На столе стояли две тарелки с остывшими блинами, рядом лежал его школьный дневник с
наклейкой в виде зелёного дома. Настя встретила Арину в коридоре и сразу всё поняла
по лицу.
— Что?
Арина сняла пальто.
— Кирилл подал заявление по Мише.
Подруга выдохнула сквозь зубы.
— Вот же…
— Тихо.
— Я тихо. Я просто мысленно очень громко.
Они прошли на кухню. Арина рассказала всё: звонок на набережной, требование половины
недели, Ильина, утреннюю встречу, необходимость собрать документы. Про поцелуй она
не сказала.
Не потому, что хотела скрыть.
Просто в этот вечер поцелуй казался чем-то слишком хрупким, чтобы класть его на
кухонный стол рядом с Кирилловыми угрозами.
Настя слушала внимательно. Не перебивала. Только налила чай и достала большой
блокнот, на обложке которого было написано:
«Планы, которые пережили
реальность»
.
— Так, — сказала она. — Что у нас есть?
— Сообщения Кирилла.
— Много?
— Достаточно.
— Звонки?
— Пропущенные. Разговоры не записывала.
— Свекровь?
— Был звонок. Она говорила про нестабильность.
— Отлично.
Арина подняла глаза.
— Отлично?
— В смысле не отлично, что она это говорила. Отлично, что схема видна. Кирилл не