Страница 42 из 75
Глава 8
Бывший возвращается слишком поздно
Глава 8. Бывший возвращается слишком поздно
— А разве нет, Орлов?
Арина сказала это прежде, чем успела испугаться собственной дерзости.
Она стояла у двери кабинета, держала папку с будущим договором под мышкой и смотрела
на мужчину, который только что улыбнулся так, будто в строгом здании его лица
впервые открыли окно. Эта улыбка длилась всего несколько секунд, но ей хватило,
чтобы почувствовать нелепое, опасное тепло где-то под рёбрами.
Демид не отвёл взгляд.
— Нет, — сказал он.
— Уверены?
— В данном случае да.
— Жаль. Я уже почти составила список ваших требований как кандидата.
— И что бы вы туда внесли?
— Первым пунктом: научиться не начинать каждую фразу так, будто через минуту будет
собрание совета директоров.
— Сложно.
— Вторым: не предлагать водителя женщине, которая десять секунд назад сказала, что
сама справится.
— Практически невозможно.
— Третьим: иногда улыбаться без предварительного согласования с юридическим отделом.
Он посмотрел на неё так, что воздух снова стал плотнее.
— Этот пункт уже в работе.
Арина почувствовала, как щеки теплеют сильнее, чем позволяла приличная рабочая
обстановка. Она крепче сжала папку и сделала то, что стало её новым способом
спасения: вернулась к делу.
— Тогда до понедельника. Если договор будет нормальным.
— Будет нормальным.
— Опять самоуверенность.
— Нет. Я видел, как вы правите документы. У юристов не останется выбора.
— Вот это уже почти комплимент.
— Почти?
— До настоящего ещё далеко, но не отчаивайтесь. У вас заметный прогресс.
Он чуть склонил голову, и улыбка снова мелькнула — меньше, тише, но уже не случайно.
Арина вышла из кабинета первой.
В коридоре центра было шумно. Кто-то спорил у стойки о расписании, в детской комнате
девочка громко требовала синий кубик, Марина Аркадьевна в конце коридора говорила с
сотрудницей и размахивала красной ручкой так, будто могла ею подписать судьбу любого
нерасторопного человека. Всё было живым, деловым, настоящим.
И на секунду Арина вдруг остро почувствовала: она тоже может быть здесь настоящей.
Не гостьей чужой щедрости.
Не временно спасённой женщиной.
Не красивой историей для отчёта.
Сотрудницей. Человеком с задачами, сроками, рабочими конфликтами, своим столом, своим
доходом и правом спорить не потому, что защищается от прошлого, а потому что знает
цену собственной работе.
Она вышла на улицу и набрала Настю.
— Ну? — ответила та сразу. — Ты подписала контракт с тёмными силами богатого
капитала?
— Пока нет. Но поторговалась.
— Сильно?
— Марина Аркадьевна сказала, что я ей нравлюсь.
— Значит, сильно.
— Демид сказал, что я торговалась так, будто это он пришёл просить работу.
В трубке наступила короткая пауза.
— И?
— Что «и»?
— Он при этом смотрел как человек, который случайно вспомнил, что у него есть сердце?
— Настя.
— Я же не сказала ничего неприличного. Я художественно оцениваю интонацию.
— Он улыбнулся.
— Ого.
— Что «ого»?
— Ничего. Просто где-то в элитном деловом квартале сейчас объявили минуту молчания по
репутации самого неподвижного мужчины страны.
Арина рассмеялась, но быстро оглянулась на двери центра, будто Демид мог услышать
даже через стекло и расстояние.
— Ты невыносима.
— А ты смеёшься. Значит, я полезна.
— Мне нужно забрать Мишу.
— Забирай. И, Арин?
— Что?
— Поздравляю.
— С чем? Я ещё ничего не подписала.
— С тем, что ты сегодня обсуждала зарплату, а не просила прощения за чужие грехи.
Арина остановилась у пешеходного перехода.
Слова подруги ударили тихо, точно.
— Да, — сказала она после паузы. — Наверное.
— Не наверное. Точно. Всё, иди. И не улыбайся слишком загадочно у школьных ворот, а
то родительский чат сам себя перегреет.
— Поздно. Он уже умеет.
— Тогда пусть завидуют молча.
Понедельник пришёл без торжественности.
Утром Миша пролил сок на тетрадь, Настя обнаружила, что купила хлеб с семечками,
которые «выглядят как маленькие предатели», а Арина десять минут искала вторую
серьгу и нашла её в кармане жакета. Никакой кинематографической музыки, никакой
уверенной походки по лестнице под солнечный свет. Просто женщина, которая кормила
ребёнка завтраком, подписывала дневник, проверяла рюкзак, пыталась не забыть
документы и одновременно не думать о том, что сегодня у неё впервые за долгое время
будет официальная работа.
В центре Марина Аркадьевна встретила её без сантиментов.
— Опоздали на две минуты.
Арина взглянула на часы.
— На одну.
— Вот это мне уже нравится. Сопротивление начинается с точности.
— Доброе утро.
— Доброе будет после того, как подпишем договор и вы прочитаете три ужасных текста,
которые нам прислали партнёры.
— Насколько ужасных?
— Один начинается словами: «В современном мире каждая женщина должна обрести
ресурсность».
Арина поморщилась.
— Можно я уволюсь до подписания?
— Поздно. Я уже купила новую красную ручку.
Подписание оказалось будничным и от этого почти торжественным. Ни Демида в кабинете,
ни камер, ни лишних рукопожатий. Только Арина, Марина Аркадьевна, юрист фонда по
видеосвязи и Павел Ильин, который прислал короткое:
можно подписывать
.
Арина поставила подпись.
Свою.
Понимая каждый пункт.
И это было настолько новым ощущением, что она задержала ручку на бумаге на лишнюю
секунду.
Марина Аркадьевна заметила, но ничего не сказала. Только забрала договор, поставила
свою подпись и протянула Арине экземпляр.
— Поздравляю. Теперь у вас есть работа, начальница с плохим характером и три текста,
которые могут разрушить веру в русский язык.
— Звучит как начало стабильности.
— Не обольщайтесь. Стабильность у нас по четвергам после обеда, если никто не плачет
в коридоре и не ломается принтер.
Первый рабочий день прошёл так быстро, что Арина спохватилась только в половине
третьего. Она успела прочитать тексты, переписать один так, что Марина Аркадьевна