Страница 19 из 75
Глава 4
Не трогай моего сына
Глава 4. Не трогай моего сына
Арина не сразу смогла сесть в машину.
Она стояла на холодном ветру, держа в руках три листа, и смотрела на выделенные
строки до тех пор, пока жёлтый маркер не начал казаться слишком ярким, почти
неприличным на белой бумаге.
Получил полные разъяснения.
Подтверждение участия А. С. Лебедевой получено со слов К. А. Лебедева.
Со слов Кирилла.
Вот так, оказывается, можно было прожить восемь лет рядом с человеком, родить от него
ребёнка, покупать ему рубашки, ждать его с ужином, помнить, какой кофе он пьёт
утром, и в какой-то момент узнать, что в деловом мире ты существуешь не как жена, не
как партнёр, не как человек, а как удобная строка, за которую кто-то другой говорит
«да».
Она пыталась вспомнить тот вечер с документами.
Кухня. Мишины учебники, разложенные на столе. Кирилл раздражённо проверяет сообщения,
потом пододвигает ей папку. Она спрашивает: «Что это?» Он отвечает: «Формальность.
Для семейного проекта. Я всё проверил». Она ставит подпись между задачей по
математике и его просьбой разогреть ужин.
Одна минута.
Один росчерк.
И теперь восемьсот сорок миллионов чужого долга смотрели на неё из копии договора.
— Арин, — тихо сказала Настя. — Садись.
Арина подняла глаза.
Подруга стояла у открытой двери машины и смотрела на неё с той осторожной твёрдостью,
которая не давит, но не даёт рассыпаться на асфальте.
— Он говорил за меня, — сказала Арина.
— Да.
— Он сказал им, что я всё понимаю.
— Да.
— А я не понимала ничего.
— Теперь понимаешь больше.
— Это не утешает.
— Я не утешаю. Я фиксирую, что теперь он не единственный человек, который знает
правду.
Арина снова посмотрела на здание.
Там, наверху, за стеклом, Кирилл, вероятно, уже пытался объяснить Орлову, что его
жена эмоциональна, что семейный конфликт временный, что документы в порядке, а Арина
просто решила устроить спектакль. Он наверняка говорил уверенно. Он умел. Слова
Кирилла всегда ложились гладко, как дорогая ткань, скрывающая плохой шов.
Только сегодня шов расползался.
И она впервые видела нитки.
— Мне нужно забрать Мишу, — сказала Арина.
Настя кивнула.
— Поедем раньше?
— Да. Я не хочу, чтобы Кирилл появился там первым.
— Думаешь, появится?
Арина сложила листы и убрала их в папку.
— После того что он сделал со счетами? После звонка его матери? После угроз? Да.
Думаю, он появится там, где мне больнее всего.
Настя ничего не сказала.
Только захлопнула дверь машины, села за руль и завела двигатель.
Дорога до школы заняла двадцать минут. За это время телефон Арины успел получить ещё
четыре сообщения от Кирилла.
Ты была у Орлова слишком разговорчива.
Не думай, что он на твоей стороне. Такие люди никому не помогают просто так.
Миша должен сегодня вернуться домой.
И последнее:
Если ты продолжишь, мне придётся действовать официально.
Арина читала сообщения одно за другим, не отвечая. Вчера каждое такое слово било бы
по нервам, заставляло искать выход, оправдываться, звонить, объяснять, пытаться
вернуть разговор в человеческое русло. Сегодня она уже понимала: Кирилл не
разговаривает. Он расставляет крючки.
Она сделала снимки экрана и отправила их Насте.
— Получила, — сказала та, не отвлекаясь от дороги. — Отлично.
— Что отлично?
— Что он пишет. Чем больше пишет, тем сложнее потом изображать спокойного отца,
который просто переживает за ребёнка.
Арина посмотрела в окно.
— Мне не хочется войны.
— Знаю.
— Правда не хочется. Я не хочу просыпаться и думать, что сегодня он придумает. Не
хочу считать сообщения, собирать доказательства, думать о бумагах, отвечать его
матери. Я просто хочу забрать сына из школы и чтобы он вечером спокойно ел ужин.
— Это и есть причина не сдаваться, — сказала Настя.
Арина повернула к ней голову.
— Иногда ты говоришь слишком правильно.
— Это нервное. Обычно я проще.
У школы было шумно.
Дети выбегали из ворот, рассыпались по тротуару, махали родителям, спорили, смеялись,
волочили рюкзаки так, будто в них лежали не учебники, а кирпичи для строительства
новой реальности. На парковке стояли машины, мамы разговаривали группками, кто-то
держал стакан кофе, кто-то звонил, кто-то поправлял ребёнку шапку.
Обычный день.
Арина вдруг остро позавидовала этой обычности. Людям, которые пришли просто забрать
детей, а не охранять остатки своей жизни от мужчины, который ещё вчера назывался
мужем.
Она вышла из машины, поправила пальто и проверила телефон.
Кирилл больше не писал.
Это было плохим знаком.
— Я с тобой? — спросила Настя.
— Нет. Подожди здесь.
— Уверена?
— Да. Я заберу Мишу, и мы сразу поедем.
— Если что — я рядом.
Арина кивнула и пошла к воротам.
Миша появился через несколько минут. В великоватом Настином джемпере, с рюкзаком на
одном плече и немного напряжённым лицом. Он увидел её, и выражение сразу изменилось:
плечи опустились, шаг стал быстрее.
— Мам!
Он подбежал и обнял её. Не так сильно, как утром, но всё равно крепче, чем обычно
после школы.
— Привет, мой хороший.
— Я получил пять за чтение.
— Правда?
— Да. Но я чуть не забыл дневник в классе.
— Значит, день почти героический.
— А мы к тёте Насте?
— Да.
Он кивнул.
И в этот момент Арина увидела Кирилла.
Он стоял у чёрной машины через несколько метров от ворот, в тёмном пальто, с
телефоном в руке. Не прятался. Наоборот, выглядел так, будто имел полное право быть
здесь. Спокойный, ухоженный, собранный. Заботливый отец на школьном тротуаре. Без
ночи у подъезда, без заблокированных счетов, без папки с документами, где он говорил
за неё.
Миша тоже увидел его.
Рука сына мгновенно напряглась в её ладони.
Кирилл улыбнулся.
Широко.
Слишком тепло.
И от этой улыбки Арине стало холоднее, чем от ветра.
— Чемпион! — позвал он. — Иди сюда.
Миша посмотрел на мать.
Не сделал ни шага.
Арина присела перед ним.
— Всё хорошо. Я рядом.
— Он сердится?