Как похитить ангела

Глава 2. Дом

Машина остановилась у старого двухэтажного дома, спрятанного в лесу так надёжно, что случайный путник никогда бы его не нашёл. Фары выхватили из темноты облупившуюся краску на деревянных стенах, покосившееся крыльцо и тёмные окна, похожие на пустые глазницы. Дождь здесь, под кронами деревьев, звучал иначе — глуше, мягче, как будто лес приглушал всё вокруг, укутывая дом в ватное одеяло тишины.

Хасан заглушил мотор. В салоне повисла тишина.

— Приехали, — объявил он, не оборачиваясь.

Эян выбрался первым — с готовностью человека, который слишком долго сидел на одном месте. Он потянулся, хрустнув шеей, и тут же поморщился, подставив лицо дождю.

— Бля, всё ещё льёт. Домой хочу. В душ. И пожрать.

— Успеешь, — Саймон открыл свою дверь и повернулся к девушке. — Выходи.

Она не шелохнулась. Сидела всё так же — руки на коленях, взгляд прямо перед собой. Саймон нахмурился.

— Ты слышала? Выходи. Мы приехали.

Никакой реакции. Он переглянулся с Эяном.

— Шок, — негромко сказал Эян. — Классический. Помнишь рыжую? Та тоже сначала застыла. Потом отмерзла и два часа рыдала.

— Эта не рыдает, — заметил Саймон. — Вообще звуков не издаёт.

— Ну, все разные. Кто-то кричит, кто-то плачет, кто-то в комок сворачивается. А эта... замерла. Может, её так шок берёт.

Саймон кивнул. Звучало разумно. Он достаточно читал о реакциях на острый стресс, чтобы знать: спектр широк. Кто-то борется, кто-то бежит, а кто-то замирает, как кролик перед удавом. Эта, очевидно, относилась к последним.

— Ладно, — сказал он. — Давай помогу.

Он протянул руку, но девушка вдруг сама отстегнула ремень безопасности и потянулась к рюкзаку у своих ног. Медленно, заторможенно — но сама. Саймон убрал руку.

— Рюкзак можешь оставить, — сказал он. — Никуда не денется.

Она не послушалась. Закинула рюкзак на плечо и выбралась из машины. Движения были медленными, как у сомнамбулы.

Дом внутри оказался неожиданно обжитым. Никакого хлама, никакой грязи — деревянные полы, тёплый свет от нескольких ламп, кожаный диван, большой стол у окна. На стенах — книжные полки, на полу — старый, но чистый ковёр. Где-то тихо гудел холодильник. Пахло кофе, деревом и сигаретами. Трое мужчин, живших здесь, явно заботились о своём логове.

Эян тут же плюхнулся на диван, закинув ноги на подлокотник.

— Дом, милый дом. Ангел, добро пожаловать в наше скромное логово. Ванная наверху, кухня там. Если хочешь есть — холодильник полный. Если хочешь пить — там виски, там вода. Всё включено.

Девушка стояла посреди гостиной, не двигаясь. Вода капала с её куртки на пол. Она смотрела прямо перед собой — не на диван, не на книжные полки, не на кого-то из братьев. Просто в пространство. Её руки, всё ещё сжимавшие лямку рюкзака, чуть дрожали. Но лицо — бледное, с застывшими чертами — не выражало ничего.

Саймон, вешавший ключи на крючок, обернулся.

— Эй. Ты как? Сними куртку. Ты мокрая насквозь.

Она не пошевелилась. Даже не моргнула.

— Она вообще нас слышит? — спросил Эян, приподнимаясь на локте.

— Слышит, — сказал Саймон. — Просто в шоке. Глубокий стресс. Её мозг сейчас обрабатывает произошедшее и отключил внешние реакции. Это защитный механизм.

— Ты сейчас как учебник говоришь, — заметил Эян.

— Я много читал.

— Я знаю. Поэтому ты у нас главный. Но что нам с ней делать? Она как статуя. Мокрая статуя. В моём любимом свитере она бы лучше смотрелась. Кстати, может, дать ей сухую одежду?

— Позже. Сначала пусть освоится.

Хасан, всё это время молча стоявший у двери, вдруг заговорил:

— Освоится? Она не собака, Саймон. Она человек, которого мы похитили. Может, хватит с ней как с домашним питомцем?

— А что ты предлагаешь? — спросил Саймон. — Связать? Запереть в подвале?

— Хотя бы в подвале.

— В подвале холодно, — вмешался Эян. — И крысы. Там реально крысы. Я видел одну в прошлый вторник. Здоровенная такая.

— Это была мышь, — поправил Саймон.

— Это была крыса! У неё был хвост!

— У мышей тоже есть хвосты.

— Не такие! Слушай, я знаю, как выглядит крыса. У нас в детстве...

— Заткнитесь, — оборвал Хасан. — Оба. Вы реально обсуждаете грызунов?

Эян и Саймон переглянулись.

— Вообще-то, — заметил Саймон, — мы просто решаем, где разместить нашу гостью.

— Гостью? — переспросил Хасан. — Мы её похитили. Она не гостья.

— Она гостья, которая пока об этом не знает.

Хасан посмотрел на девушку, которая всё ещё стояла посреди гостиной — мокрая, неподвижная, с рюкзаком на плече. Она действительно выглядела как сломанная кукла. Ни страха в глазах, ни мольбы, ни попытки сбежать. Просто пустота.

— Ладно, — сказал он. — Шок так шок. Делай что хочешь. Я спать.

— Подожди, — остановил его Саймон. — Сначала надо решить, что с ней делать. Хотя бы на ночь.

— Я уже решил. Отведи её в гостевую. Пусть сидит там. Дверь заперта, окна не открываются. Что она сделает? Повесится на простыне?

— Хасан, — укоризненно произнёс Эян.

— Что? Это логичный вопрос.

— Даже если и так, такие вещи не произносят вслух при жертве.

— Она в шоке. Ты сам сказал. Она всё равно не слышит.

Девушка, казалось, действительно не слышала. Или не подавала виду. Она стояла всё в той же позе — руки на лямке рюкзака, взгляд в никуда.

Саймон вздохнул и подошёл к ней.

— Послушай. Ты в безопасности. Мы не причиним тебе вреда. Понимаешь? Просто кивни, если понимаешь.

Она стояла неподвижно. Секунда. Другая. А потом — медленно, едва заметно — кивнула.

— О! — Эян сел на диване. — Кивает! Прогресс! Она нас слышит!

— Я же говорил, — сказал Саймон. — Шок. Не глухота.

Он сделал шаг к ней, стараясь не делать резких движений.

— Хорошо. Ты меня слышишь. Это уже что-то. Теперь слушай внимательно. Я сейчас покажу тебе комнату. Ты сможешь там побыть одна. Запереться, если хочешь. Никто к тебе не зайдёт без стука. Утром мы поговорим. Договорились?

Она снова кивнула — так же медленно, заторможенно.

— Вот и славно. Пойдём.

Он направился к лестнице, ожидая, что она последует за ним. Девушка помедлила секунду, потом пошла. Её кроссовки оставляли мокрые следы на деревянных ступенях. Эян проводил её взглядом.

— Бедная, — сказал он, когда они скрылись наверху. — Реально бедная. Ты посмотри, как она идёт. Как зомби.

— Шок, — повторил Хасан без выражения. — Саймон сказал.

— Я слышал. Но всё равно. Жалко её.