Страница 28 из 34
— Список фантазий, — уточнила я. — Я его мысленно составляла, пока вы меня кормили круассанами. Он длинный. Очень длинный. Я предупреждаю.
Саймон, который уже начал приходить в себя после всего произошедшего, снова поправил очки и посмотрел на меня с тем самым исследовательским интересом:
— Насколько длинный?
— Страниц на десять. С подпунктами.
Хасан, который всё ещё лежал в ногах, приподнялся на локте. Его глаза блестели в полутьме.
— Мы слушаем.
И меня понесло.
Я рассказала им про связывание — не жёсткое, а такое, чтобы чувствовать себя беспомощной, но в безопасности. Про шёлковые галстуки на запястьях и шарф на глазах, чтобы обострить все ощущения. Про то, как я хочу, чтобы меня взяли одновременно — все трое сразу, каждый по-своему, но в унисон. Про ролевые игры, про подчинение, про то, как меня заводит, когда мужчина говорит мне, что делать, и не спрашивает разрешения — потому что он уже знает, что я этого хочу.
Я рассказала про более... изобретательные вещи. Про игрушки. Про позы, которые хотела бы попробовать. Про то, что мне нравится, когда меня хвалят, и когда меня ругают — но только в постели. Про то, что слово «шлюха» из уст Хасана завело меня так, что я чуть не кончила от одного этого слова, и что я хочу ещё.
Эян слушал с открытым ртом, и его щёки становились всё краснее с каждой минутой. Саймон слушал внимательно, и я видела, как его пальцы сжимаются на колене — он запоминал, анализировал, раскладывал по полочкам. Хасан слушал молча, и его глаза темнели всё сильнее. Он не записывал. Он запоминал. Каждое слово.
Когда я наконец выдохлась и замолчала, в комнате повисла тишина. Густая, как сироп.
— Это... — начал Эян и осёкся. — Это самый подробный список фантазий, который я когда-либо слышал. И я... я хочу попробовать всё. Вообще всё. Кроме, может быть, того пункта с огнём — это было метафорически или буквально?
— Буквально, — сказала я. — Но там специальные свечи. Они не горячие. Ну, не очень горячие.
— Я закажу, — тут же отреагировал Саймон. — У меня есть доступ к специализированным магазинам. Ангел, у тебя есть предпочтения по брендам? Или доверишься моему анализу?
— Доверюсь. — Я улыбнулась. — Но никаких дешёвых подделок. У меня чувствительная кожа.
— Принято.
Хасан поднялся с кровати — полностью обнажённый, всё ещё частично возбуждённый, несмотря на всё, что между нами было. Он подошёл ко мне и наклонился так, что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.
— Значит так, ангел, — сказал он низким, вибрирующим голосом. — Ты хотела похищение? Ты его получишь. Ты хотела, чтобы мы тебя взяли — грубо, без спросу? Мы возьмём. Всё, что ты перечислила. И даже больше. Ты сама напросилась. Теперь не жалуйся.
Я сглотнула. Его взгляд был таким, что у меня внутри всё переворачивалось.
— Я не жалуюсь, — сказала я тихо.
— Вот и хорошо. — Он выпрямился, но ничего больше не добавил. Просто молча устроился в ногах, положив голову мне на бедро.
Эян прижался слева и прошептал мне в плечо:
— Это будет лучшее лето в моей жизни. И осень. И зима. И вообще вся жизнь.
Саймон лёг справа и поправил очки, хотя в темноте они ему были не нужны — просто привычный жест.
— Я позволю себе заметить, — сказал он своим обычным тоном, — что ты только что предоставила нам материал для нескольких месяцев практических исследований. Я впечатлён. И немного напуган. В хорошем смысле.
Я засмеялась — тихо, чтобы не разрушить уютную темноту спальни.
— Вы невозможны.
— Мы в курсе, — ответил Саймон. — Но ты сама сказала «да». Теперь поздно отказываться.
— Я и не отказываюсь. — Я закрыла глаза и притянула Эяна поближе. — А теперь спать. У меня был длинный день. И ночь. Я вымотана. И счастлива. В таком порядке.
— Спи, ангел, — сказал Хасан глухо. — Завтра будет новый день.
И я заснула — в коконе из трёх мужских тел, с ощущением, что всё идёт именно так, как я хотела. Даже лучше.