Страница 27 из 34
Глава 11. Контроль и список желаний
Я повернула голову. Он стоял у изножья кровати — всё ещё возбуждённый, с потемневшими глазами. Он ждал. Всё это время он ждал, пока братья получат своё. Теперь его контроль, тот самый знаменитый контроль, висел на волоске. Я видела это по тому, как напряжена его челюсть, как сжаты кулаки.
— Ты кончила, — сказал он, и это был не вопрос. — Но я ещё нет. И я хочу тебя. Не как они. По-своему.
Он обошёл кровать и помог мне подняться — бережно, но настойчиво. Мои ноги дрожали, и он это заметил. Поддержал за локоть. Его прикосновение было твёрдым, уверенным — и в то же время бесконечно нежным.
— Встань на колени, — сказал он тихо. Не приказ. Предложение. — У изголовья. Руками обопрись на спинку.
Я повиновалась. Кровать была высокой, с массивным деревянным изголовьем — и я встала на колени, лицом к стене, спиной к нему. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на бёдрах, на всё ещё дрожащих ногах. И от этого взгляда по коже снова побежали мурашки.
Хасан и Эян лежали по бокам — обессиленные, но наблюдающие. Эян приподнялся на локте, его глаза всё ещё горели. Хасан молча смотрел, но в его взгляде было одобрение. Они знали, что сейчас будет. Они доверяли ему.
Саймон встал на колени позади меня. Я почувствовала его руки на своей талии — горячие, сухие, с длинными пальцами. Он не сжимал, не давил. Он просто держал, будто давая мне время привыкнуть. Его губы коснулись моего плеча — легко, почти невесомо. Потом позвоночника — медленно, по одному позвонку за раз. Он не торопился. Он растягивал каждую секунду, и я чувствовала, как внутри меня, несмотря на только что пережитый оргазм, снова начинает разгораться огонь.
— Знаешь, что я понял за эти два дня? — его голос звучал прямо у моего уха, низкий, интимный, пробирающий до костей. — Ты не ангел. Ты не ведьма. Ты — ураган. Ты ворвалась в нашу жизнь и перевернула всё. Мои братья влюбились в тебя с первого взгляда. А я... я пытался анализировать. Пытался держать дистанцию. Но когда ты встала на колени собирать карты... я понял, что проиграл. Ты выиграла, Таня.
Он впервые назвал меня по имени. Не «ангел». Таня. И от этого звука — моего имени в его устах — у меня перехватило дыхание.
Он вошёл в меня сзади — медленно, плавно, не так, как Хасан. Тот брал грубо, требовательно. Эян — трепетно, почти робко. Саймон... Саймон делал это так, будто у него была вечность. Его движения были глубокими, размеренными, и каждое из них было наполнено смыслом. Не просто секс. Акт капитуляции. Он, который всегда контролировал всё, сейчас отдавал контроль мне — молчаливой девушке, которая переиграла их всех.
Его пальцы скользнули вниз, к моему клитору — всё ещё чувствительному после оргазма. Я вздрогнула, но он не остановился. Его прикосновения были точными, выверенными, будто он изучал меня. И, наверное, так и было. Саймон всегда изучал.
— Я хочу, чтобы ты кончила снова, — прошептал он мне на ухо. — На этот раз со мной. Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Я хочу это увидеть, услышать, ощутить. Я, блять, хочу тебя всю, Таня. Целиком.
Его голос сорвался на последнем слове — и я поняла, что его контроль рухнул. Окончательно. Бесповоротно. Его движения ускорились, стали резче, глубже. Его дыхание сбилось, пальцы на моём клиторе двигались уже не расчётливо, а жадно, и его стоны — низкие, гортанные — смешивались с моими.
— Саймон... — выдохнула я, и это было единственное слово, которое я смогла произнести. Но ему хватило. Он застонал громче, и я почувствовала, как его тело напрягается, как его пальцы сильнее сжимают мою талию.
Мой второй оргазм накрыл меня вместе с его — одновременно. Я вскрикнула, чувствуя, как он изливается в меня, как его тело сотрясает дрожь, как его лоб прижимается к моей спине. Мы замерли так на несколько секунд — два тела, одно дыхание.
А потом он бережно опустил меня на подушки и лёг справа. Эян был слева. Хасан — в ногах. Я лежала в окружении трёх обнажённых мужчин, и наше дыхание постепенно выравнивалось. Я чувствовала тепло их тел, слышала их сердцебиения — все три, в разном ритме. И это было... правильно. Как будто кусочки пазла наконец встали на место.
— Это было... — начал Эян и замолчал, не в силах подобрать слово.
— Идеально, — закончил за него Саймон. И на этот раз он не анализировал, не наблюдал. Он просто улыбался — широко, открыто, как никогда раньше. — Я никогда не думал, что скажу это. Но это было идеально.
Хасан поднял голову и посмотрел на меня. Его голос был тихим, почти неуверенным:
— Ты останешься? С нами? Не как пленница. Как... как наша?
Я смотрела на него. На Эяна, который затаил дыхание. На Саймона, который пытался сохранить невозмутимость, но в его глазах была надежда. Я думала о круассанах, о какао, о белках у ручья. О том, как они смотрели на меня, когда я кормила бельчат. О том, как Хасан отдал мне свой платок. О том, как Эян пёк оладьи. О том, как Саймон предлагал чай. Эти трое — похитители, преступники, сломанные люди с тёмным прошлым — смотрели на меня так, как никто никогда не смотрел.
Я открыла рот — и впервые за всё время сознательно, обдуманно нарушила своё молчание. Всего одно слово. Всего три буквы. Но оно меняло всё.
— Да.
Эян всхлипнул. Саймон выдохнул с облегчением. Хасан уткнулся лицом в моё бедро и глухо, едва слышно сказал:
— Спасибо.
А потом я добавила — потому что я это я, и словесный понос всё-таки прорвался:
— Но круассаны теперь каждое утро. И белки. К белкам доступ ежедневный. И спим все вместе, кровать у вас большая. И никаких больше похищений — если хотите экшена, я вам такое устрою, что мало не покажется. И кстати, Хасан, у тебя самый большой член, но Эян целуется лучше, а Саймон...
Я замолчала на полуслове, потому что все трое смотрели на меня с открытыми ртами.
Эян засмеялся первым — истерически, счастливо, уткнувшись лицом в подушку. Саймон покачал головой, но улыбался. Хасан поднял голову с моего бедра, и в его глазах было что-то, очень похожее на любовь. А я поняла: вот теперь всё точно идеально.
Эян всё ещё смеялся, уткнувшись в подушку, когда я почувствовала, что словесный понос и не думает останавливаться. Он только набирал обороты. Видимо, два дня молчания создали такое давление, что теперь слова лились из меня без остановки.
— И кстати, раз уж мы заговорили о предпочтениях... — я села в кровати, заворачиваясь в простыню. — У меня есть список.
— Список? — Эян перестал смеяться и поднял голову.