Как похитить ангела

— Откуда я знаю? — Хасан был уже на взводе и ускорял шаг. — Она молчит! Она всегда молчит!

— Кажется, она ищет белок, — Саймон почти бежал, но пытался сохранять достоинство. — Эян, ты сказал про белок. Она хочет найти белок. Ты своим длинным языком только что отправил нас на охоту за грызунами. Доволен?

— Так я не думал, что она реально пойдёт их искать! — в голосе Эяна смешались паника и восторг. — Я просто ляпнул! Откуда мне было знать что ей нравятся белки? Но если она хочет белок — мы найдём ей белок! У нас в лесу должны быть белки! Эй, ангел, подожди, я знаю, где они водятся! Там, у старой сосны!

Он обогнал братьев и побежал ко мне, размахивая руками, как сумасшедший. Полотенце всё ещё болталось на плече.

— Я помогу! — Эян догнал меня, чуть запыхавшись. На его лице сиял энтузиазм золотистого ретривера. — Я знаю лес. Белки любят орешник, а он тут метров через сто, у ручья. И ещё они любят семечки. У меня в кармане есть семечки! Всегда ношу. На всякий случай. Пойдём, покажу!

Он протянул мне ладонь — открытую, с горсткой подсолнечных семечек. Смотрел щенячьими глазами, полными надежды. Хасан и Саймон за его спиной переглянулись с выражением «мы подписались на похищение, а получили вот это».

Я улыбнулась и подставила ладонь.

Эян осторожно пересыпал семечки. Его пальцы коснулись моих — он на секунду замер, а потом отступил, будто обжёгся.

— Там, у ручья. Их там целая куча. По-любому. Я покажу.

И он пошёл вперёд, показывая дорогу. Я следовала за ним. Сзади — тяжёлые шаги Хасана и тихие, осторожные — Саймона.

Лес расступился, и мы вышли к ручью. Небольшой, но быстрый, с прозрачной водой, переливающейся на солнце. Вокруг — заросли орешника, и правда усыпанные белками. Они скакали по веткам, роняли орехи и совершенно не боялись людей.

— Вот. Я же говорил.

Я присела на корточки и протянула руку с семечками. Одна белка, самая смелая, спустилась по стволу и замерла в нерешительности.

За моей спиной трое мужчин затаили дыхание.

На моём лице застыл восторг. Белки! Охренеть! Настоящие белки!

Белка — рыжая, с пушистым хвостом и чёрными глазками-бусинками — сделала ещё один осторожный шаг. Потом ещё. Её нос дёргался, улавливая запах семечек. И вот она уже на расстоянии вытянутой руки.

Я стояла, боясь дышать.

— Давай, малышка... — шептал сзади Эян. — Бери семечки... Она хорошая, она ангел, она не обидит...

Саймон тихо хмыкнул, но не комментировал. Он просто смотрел — на меня, на белку, на солнечные блики на воде. Его лицо было расслабленным. Может, впервые за всё время.

Белка наконец решилась. Она подбежала, схватила семечку с моей ладони — быстро, ловко — и тут же отскочила на безопасное расстояние. Села на задние лапки и начала грызть, смешно двигая челюстями.

Я чуть не взвизгнула от восторга. Губы сами растянулись в счастливой улыбке до ушей.

— Она улыбается, — тихо, почти про себя произнёс Хасан, но достаточно громко, чтобы я услышала. — По-настоящему. Не вежливо, не для нас. Просто... улыбается. Из-за белки.

Он замолчал. Сглотнул. И добавил ещё тише:

— Я не знал, что так бывает.

Белка тем временем доела семечку и вернулась за добавкой. На этот раз она была уже смелее. За ней спустились ещё две — видимо, новости в беличьем сообществе расходятся быстро.

Да я сейчас помру от счастья!

Три белки на моей ладони. Три пушистых комочка с цепкими лапками и наглыми мордочками. Они деловито разбирали семечки, иногда пихая друг друга, и совершенно не обращали внимания на зрителей.

Я сияла. Буквально. Солнце пробивалось сквозь листву, и я стояла на корточках в луче света, с белками на руках, с улыбкой до ушей, в свитере Эяна, который был мне велик — и выглядела, наверное, как лесная фея, случайно вышедшая к людям.

— Я сейчас заплачу, — прошептал Эян дрожащим от чувств голосом. — Я реально сейчас заплачу. Она счастлива. Из-за белок. Которых я нашёл. Я — гений. Я лучший похититель в мире. Я подарил ангелу белок.

— Ты подарил ей семечки и привёл к ручью, — тихо, но с теплом в голосе заметил Саймон. — Белки тут и так жили.

— Я. Подарил. Ангелу. Белок. Запомните это. Высеките на моём надгробии.

Хасан ничего не говорил. Он просто стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел. На моё лицо. На белку, которая забралась мне на плечо. На то, как я осторожно, боясь спугнуть, поворачивала голову, чтобы рассмотреть её поближе.

Он поймал себя на мысли, что улыбается. Уголками губ. Почти незаметно. И тут же стёр улыбку с лица — не дай бог кто заметит.

Но Саймон заметил. И Эян заметил. Они переглянулись, но промолчали. Не время подкалывать Хасана. Сейчас — время белок.

А белки, кажется, признали меня своей. Совсем перестали бояться и просто забирались на меня. Может, я даже смогу с ними побегать?

Одна белка сидела у меня на плече, вторая забралась на голову и деловито копалась в волосах — кажется, проверяла, не завалялось ли там ещё семечек. Третья висела на свитере, вцепившись коготками в кашемир, и смотрела на меня снизу вверх с выражением «ну, давай ещё».

Я аккуратно поднялась и сделала осторожный шаг. Белки не убегали. Ещё шаг. Они воспринимали это как должное. Я — их транспорт. Их человек. Их семечковая богиня.

Я начала бегать по поляне — не быстро, чтобы не скинуть пассажиров. Белки держались крепко, только хвосты развевались. Я смеялась. Беззвучно — но плечи тряслись, и глаза сияли.

— Она бегает. С белками. На голове. Саймон, ущипни меня. Я, кажется, сплю и вижу рай.

— Если это сон, то он у нас один на троих. Потому что я тоже это вижу.

Хасан медленно опустился на землю прямо там, где стоял — будто ноги отказали. Прислонился спиной к сосне и просто смотрел.

— Она счастлива. Просто... счастлива. И ничего не просит. И не говорит. И не боится. Просто бегает с белками. Кто она такая? Ангел? Ведьма? Лесной дух?

— Может, обычный человек, который умеет радоваться мелочам? — Саймон подошёл ближе и встал рядом. — Такое ещё бывает, Хасан. Редко, но бывает.

Белка на моей голове наконец нашла то, что искала — видимо, забытую крошку от круассана — и издала победный писк. Её подруги тут же оживились и начали проверять мои карманы. Я кружилась, и они кружились вместе со мной. Лес, солнце, ручей, белки и я.