Страница 93 из 178
с их стороны будет разъедать Печати. Но вам, насколько я понял, защита нужна именно для всего дома. Так внутри или снаружи?
— А в чём разница? — спросил Рэм.
— Наружная Печать создаст защиту поверх здания. Поставить её легче, но и разрушаться она будет намного быстрее, потому что на неё повлияет всякая не-
Правдивость
, оказавшаяся поблизости. Дети пробежали, небылиц наболтали — всё, прощай, защита. Создание внутренней Печати отнимет больше времени и сил и она защищает меньшую площадь, зато она гораздо прочнее. Проверять и обновлять их вам придётся в любом случае, они держатся, самое большее, двенадцать часов.
— Значит, ставим внутри, — переглянувшись с Бьен, постановил Густав.
Веритарчесса кивнула.
— Основание дома прямоугольное, так? — Лис повернулся кругом себя, запрокинув голову. — Каменная коробка. Шесть Печатей. Замкнутый прямоугольник стен, низ, верх. Начнём с главного входа.
Он встал перед входной дверью и с поразительной лёгкостью создал из пустоты Печать. Бьен невольно засмотрелась на стремительные и в то же время плавные движения его рук: Листис До Ленца как будто рисовал на невидимом песке, но от его пальцев оставался серебристый след.
— Этот выход из дома не единственный, как я понимаю?
— Есть ещё три пожарных, — ответила Бьен.
— Какой-нибудь из них связан с вашей квартирой?
— Не напрямую. На пожарную лестницу можно попасть с балкона или вылезти из окон и пробраться вдоль стены по карнизу, он достаточно широкий.
— Понятно. Я займусь крышей, а вы продолжайте здесь. Печать можно ставить прямо на стены, — приказал Лис и направился к лестнице.
— Вы когда-нибудь делали Печать из пустоты? — спросил Густав, когда шаги его наставника почти стихли наверху. Бьен покачала головой. — Вам понадобятся инструменты?
— Нет. Попробую так. На полу.
Густав снова взялся за кинжал и отошёл к лавке Подстрочника, где уверенными движениями принялся рисовать Печать кончиком клинка прямо в воздухе.
Как Бьен ни старалась, мерцающая фиалка под её руками расцветать из пустоты не желала. Заметив, что Круадевер уже сотворил на стене одну Печать и вот-вот примется за следующую, девушка сдалась и поплелась в офис.
Рэм душераздирающе зевал, но на тихонько высказанное сестрой предложение пойти домой ответил категорическим отказом.
— Оставить тебя с ними, одну? Вот ещё! — шёпотом вознегодовал Грандин-младший и снова зевнул.
Бьен с некоторым трудом подавила ответный зевок и сказала только:
— Как хочешь.
Сначала она хотела взять свои карандаши, но передумала и полезла в сейф за футляром. Ведь для чего-то аксиомантского предназначались флакончик с жидким содержимым и кисточка!
Когда Бьен вышла в проходную, лампа еле-еле светила, и Печать
Правды
, поставленная Круадевером на стене возле двери в книжную лавку, казалась особенно яркой, как и Печать Листиса. Густава нигде не было видно (и не слышно тоже) — наверное, отправился создавать Печати в других местах.
Бьен опустилась на колени и аккуратно открыла флакончик. Запахло чем-то цитрусовым. Веритарчесса обмакнула кисточку в вещество — тёмное, тягучее и вязкое — и медленно начала рисовать фиалку. Жидкость становилась прозрачной по мере высыхания на плитках пола, но поблёскивала серебристыми искорками.
Когда Бьен закончила рисовать и с наслаждением выпрямила усталую спину, сверху спустился Лис.
— Здесь всё? Прекрасно. Густав делает Печати на стенах, поэтому можете об этом не волноваться. Проверяйте целостность не реже, чем раз в двенадцать часов, — напомнил он, нахлобучил шляпу и направился к выходу, по-мальчишески перепрыгнув через рисунок. — Всего доброго, фрау Грандин, франт Грандин. Ещё увидимся!
— Кто он такой? — жадно спросил Рэм, когда дверь за Листисом закрылась.
Бьен на мгновение растерялась. Как ответить и не сказать не-
Правду
?
— Тот, кто умеет из ничего делать Печати
Правды
, — наконец нашлась веритарчесса и плотно закрыла флакончик с «краской». — Ты видел Густава?
— Где-то тут был… ты опять назвала его по имени!
— И что?
— Это неприлично!
— Быть веритарчессой тоже, как считает Общество.
— Это другое! У тебя с просветителем что-то есть, да? Он же… он же… — Рэм едва не задохнулся от избытка чувств. — Он же служит Сантуару, чёрт побери! А если он нарочно втирается к тебе в доверие?!
Бьен собиралась сказать брату, что между ней и Круадевером ничего нет, но внезапно осознала, что это будет не-
Правдой
, и прикусила язык.
— Не чертыхайся, — сдержанно проговорила она, щурясь на лампу в офисе: яркий свет после полумрака в проходной бил в глаза. — Обещаю, если он скажет или сделает что-то оскорбительное, я сразу тебе пожалуюсь.
— Что-то я сомневаюсь, — буркнул Рэм.
— Обижаешь, братишка.
Он в ответ только вздохнул.
Наведя порядок в офисе, веритарчеры заперли дверь и наконец-то направились домой. Но чуть-чуть не дошли: на лестничной площадке их встретила приземистая тень. У неё была очень крупная голова.
— Ах, как хорошо, что ты ещё не спишь! — радостно воскликнула мадам Салвин, поправляя несуразно огромный ночной чепец. — Ой, и Рэм здесь! Засиделись на службе, да? Бедные деточки!
Бьен подавила горестный стон. Рэм затравленно съёжился.
Что там Лис говорил о тишине?
— Как удачно у меня случился приступ бессонницы! — оповестила мадам Салвин.
Бьен не согласилась, сочтя это ужасной неудачей.
— Рэм, ты можешь идти, мне нужно поговорить с твоей сестрой, — величественно объявила соседка.
Рэм не заставил себя уговаривать и шустро дёрнул домой, бросив на Бьен виноватый взгляд.
«Ну почему ей не попался Круадевер?!» — с тоской подумала веритарчесса.
Потому что ушлый, как… аксиомант. Успел проскочить до того, как соседка высунула за дверь длинный нос.
Мадам Салвин цепко ухватила жертву за рукав пальто и затараторила, точно погремушка:
— Я сегодня в девять вечера видела Мэг Кайе! Знаешь, что она делала?! Пришла с улицы, вся расфуфыренная и раскрашенная, и шныряла по проходной взад-вперёд, будто кого-то дожидалась!
— Мадам Салвин… — попыталась остановить соседку Бьен. Куда там!
— Всё-таки она тебя обвела вокруг пальца, поганка! Нет, ты не подумай, дорогая, я тебя нисколечко не виню. Она сказала тебе
Правду
. Наверняка вывернула всё так, чтобы это выглядело
Правдой