Страница 32 из 178
— Не смейте! — Бьен тут же повисла на руке аксиоманта.
Пистоль нырнул стволом вниз, и владелец оружия, деликатно отпихивая веритарчессу, нечаянно задел спусковой крючок. Грянул выстрел, — по счастью, пуля ушла в пол, никого не задев. Зато в досках образовалась заметная дыра.
Мгновение оглушительной тишины сменилось визгом по соседству.
— Ах ты ублюдок! — заорал Рэм. Ноздри у него раздувались, как у бойцовского быка, глаза налились кровью. — Какого… ты творишь, чёрт тебя дери?! — оглядевшись в поисках какого-нибудь оружия, он такового не обнаружил и схватил веник, таившийся в углу за тумбочкой.
Сотрясая воздух, Грандин-младший всё же верно оценивал расстановку сил: при желании аксиомант мог завязать из него десяток праздничных бантиков и даже не запыхаться; и, к тому же, всё ещё был вооружен (и отнюдь не веником).
— Да будет вам известно, что я был рождён в законном браке моих родителей. Но ваше негодование
оправданно
, и я приношу извинения за свой поступок, — служитель
Правды
чуть заметно склонил голову и убрал пистоль в кобуру.
Бьен, безуспешно пытаясь свести края блузки на груди, переводила взгляд с просветителя на брата и обратно. Ледяное спокойствие первого резко контрастировало с нарастающим бешенством второго.
— Можешь засунуть их себе…
— Прощения я прошу не у вас, ситуайен Грандин, а у вашей сестры, — надменно оборвал тираду Рэма аксиомант и посмотрел на девушку. Бьен вспыхнула. — Я не желал оскорбить вас, ситуайена, или причинить вам вред. Мне нужно было убедиться в вашей
Правдивой
сущности.
— Убедился?! — прокаркал Рэм — от переполняющей его злости голос мальчишки клокотал как крутой кипяток. — Так тебя растак, ты… ты её оскандалил!
Рэм наверняка ожидал, что нахал начнёт юлить и выкручиваться, но тот преспокойно сказал:
— Ради
Правды
, женюсь хоть сегодня
.
Я свободен.
Бьен испугалась, что брата разорвёт от напора изнутри, таким багровым он сделался.
— Заткнитесь, вы оба. Чтобы решать вопрос
моей
чести, вам сначала придётся посчитаться с
моим
мнением, — отчеканила она.
— Ситуайена Грандин… — начал аксиомант, но Бьен не позволила ему договорить: запахнула блузку (до первого же резкого движения), шагнула вперёд и наотмашь хлестнула наглеца по лицу.
— Вы могли просто спросить у меня
Правду
?! — срывающимся голосом выкрикнула она.
— Мог, — согласился он. — Но не спросил. И это, — коснулся щеки, — заслужил целиком и полностью.
Рэм злорадно ухмыльнулся.
В дверь — кстати, всего лишь прикрытую — робко стукнули, затем в щёлку показался любопытный нос одной из продажниц.
— Эй, вам нужна помощь? Может, вызвать жандармов? — заискивающе спросила она, бочком просачиваясь в кабинет и жадно обозревая обстановку.
Бьен поспешно скрестила руки на груди.
— Нет, всё в порядке! Я скоро приду и поймаю вашу мышь! — правильно определив настроение сестры, гаркнул Рэм, со всей возможной поспешностью выпроводил упирающуюся барышню и захлопнул дверь.
— Теперь из-за вас по соседям пойдут сплетни, — раздражённо сказала Бьен. Щёки у неё пылали от смущения и злости, в висках снова начала пульсировать боль. — Вы уйдёте, а нам здесь жить!
Аксиомант слегка приподнял брови и сказал:
— Вообще-то я с недавних пор тоже живу в этом доме, на третьем этаже.
Бьен и Рэм, переглянувшись, не сговариваясь, в голос выпалили:
— Вот болтун!
— Я?!
— Да не вы! — воскликнула Бьен. — Наш брат сказал, что ты… вы… рыжий!
Просветитель был скорее шатен, «шантрет», как назвала его мадам Фрайду. Рыжина в довольно тёмном тоне волос терялась.
— Так и есть, хотя заметно лишь при определённом освещении… — прочистив горло, аксиомант с уже настоящим поклоном объявил: — Моё имя — Густав Круадевер. А вы?..
— Вам же известно…
— Поспорю. Я знаю вашу фамилию, но не имена. И предпочту всё-таки соблюсти церемонию знакомства.
Вот же любитель перебивать.
Веритарчеры по очереди представились: Рэм сквозь зубы, Бьен — сухо и отрывисто.
— А с нашим братом Орестом вы уже пересекались, — приторным до оскомины тоном добавил Грандин-младший, будто намекая, что уж вдвоём-то они сумеют заломать любого колдуна, посмевшего обидеть их сестру.
— И потому нахожусь здесь, — ситуайен Круадевер кивнул. — Мне необходимо поговорить с вами как с веритарчерами.
— Из-за вчерашнего? — Рэм сделал полшага вперёд, прикрывая Бьен собой.
— И поэтому тоже.
— Прежде чем мы начнём беседу, прошу меня извинить, я ненадолго удалюсь, — нарочито любезным тоном изрекла Бьен, надеясь, что аксиомант осознает всю низость своего поступка. — Рэм, будь добр, наведи порядок.
Стараясь держать подбородок как можно выше, веритарчесса покинула офис.
Коридор, к её немалому облегчению, пустовал. Пуговицы она решила собрать позже. «Или этим займётся Рэм. Вряд ли он прямо сейчас затеет драку», — подумала она, торопливо поднимаясь по лестнице.
Увы, услышав стук входной двери, из кухни выглянула мадам Катрина.
— Великая
Правда
! — ужаснулась она. — Что случилось?!
— Аксиомант случился! — и Бьен вдруг осознала, что от запоздалого испуга и обиды вот-вот разревётся, как маленькая девочка.
Это материнским чутьем уловила и мадам Катрина.
— Сюда, — засуетилась она, подталкивая дочь к ванной, — умойся пока, я сейчас принесу тебе одежду.
Глянув в зеркало на своё раскрасневшееся лицо, Бьен отчаянно зажмурилась. Две проворные капельки всё-таки выкатились из-под ресниц. В носу защипало.
Испуг оказался довольно сильным — внутренности превратились в холодное желе и никак не желали перестать дрожать.
Как она теперь сможет работать веритарчессой, если её,
колдунью
, до слёз перепугал такой пустяк? А если на офис и
Вправду
нападёт банда подонков, или, не приведи
Правда
, кто-нибудь умрёт?! А если Рэма или кого-нибудь из семьи ранят или похитят, чтобы её шантажировать?! А если… ох, прочь, прочь, дурные мысли!
Бьен сделала несколько глубоких вдохов, умылась ледяной водой и попила из-под крана, чтобы поскорее успокоиться.
Зеркало бесстрастно отразило предательски вздрагивающие губы.
— Вот ч-чёрт, — прошептала Бьен.
— Переодевайся, я сейчас заварю чай, — строгим тоном отрезала мадам Катрина, вручая дочери другую блузку.
— Мама, мне некогда распивать чаи!