Страница 126 из 178
силуэтом
и устраняла последствия короткой колдовской баталии. Наведя порядок, Бьен позволила себе перевести дух — и наконец обдумать подслушанное.
Дессин и Мелисса сговорились, это было яснее ясного, — как и то, что они упомянули продажниц и мадам Фрайду. Они знали, где сейчас ведьма. Не было никаких сомнений, что биннш-ит удерживают насильно там, где она находилась, по приказу чертёжника.
Но сам факт разговора ситуайены Ажитэ и ситуайена Атриче был странным, мягко говоря. Ведь Мелисса совершенно точно наблюдала за Бьен — за ситуайеной, которую считала Бьен (веритарчесса тешила себя надеждой, что подруга её всё-таки не узнала). И Мелисса видела, куда она пошла. Направлений из почти безлюдного коридора ничтожно малое количество, догнать девушку в зауженном платье — плёвое дело, да и сама Бьен не старалась скрыться. Но Мелисса пришла в женский туалет отеля и привела туда же колдуна! Ладно бы она
Вправду
искала место для приватной беседы и потому прятала Дессина в кабинке, подальше от женских глаз, но она не стала проверять, не затаился ли кто-нибудь поблизости, прежде чем начать разговор. И уничтоженный
силуэт
явно караулил Бьен, зная, где она… но опять же, для чего? Чтобы она не передала содержание подслушанного Густаву? Может быть,
силуэт
караулил не Бьен, а напал бы на любого человека, оказавшегося на её месте?
А можно ли считать Мелиссу подругой после того, как она была поймана на не-
Правдивости
?.. А вдруг колдун её вынудил?!
Последнее предположение нравилось Бьен гораздо больше, чем мысль, что Мелисса ввязалась в колдовскую дрянь по своей воле.
В коридоре по-прежнему было пустынно и тихо, не считая истукана в ливрее и доносящейся из зала музыки. Входные двери и двери в ресторацию были закрыты; выход к лестнице, арка в гардеробную и поворот к служебным помещениям — загорожены ширмами.
Бьен зябко повела обнажёнными плечами — то ли по коридору и холлу гулял сквозняк, то ли
Вправду
вместе с
силуэтами
просочилась Стужа; однако при всём при этом свечные огоньки держались прямо и уверенно. В приёмной на свечах решили сэкономить, что создавало интимный полумрак, — в котором могла спрятаться орда
силуэтов
. Бьен с минуту всматривалась в тёмные углы и прислушивалась, но все
силуэты
предпочитали толпу уединению.
Слуга продолжал изображать столб. Дама, прохаживающаяся в одиночестве туда-сюда, его нисколько не смущала.
— Скажите, пожалуйста, ситуайен, вы не видели здесь даму в белом платье? — обратилась к нему Бьен.
Слуга перевёл на неё взгляд и медленно, заторможенно моргнул.
— Кажется, она кое-что обронила, — добавила веритарчесса, надеясь хоть как-нибудь его расшевелить.
— Если вы обнаружили кем-то потерянную вещь, её следует сдать в бюро находок. Это там, — парень указал в сторону приёмной. — Оставьте вещь на стойке регистрации.
— Благодарю! — Бьен одарила истукана лучезарной улыбкой (которую он, кажется, даже не заметил) и прошла в указанном направлении. Конечно же, ничего там оставлять она не собиралась.
Беглый осмотр холла, а затем приёмной подтвердил, что все
силуэты
(или их бо́льшая часть) стеклись в бальный зал. Во всяком случае, на это была надежда — ведь тогда останется только плотно закрыть двери и применить аксиомантию.
К моменту, когда Бьен вернулась в зал, быстрый танец сменился медленным. Тягучая монотонная мелодия соответствовала общему настроению: под завывания скрипок вальсировали всего четыре пары, среди них — супруги Альфир. Остальные гости, снова разделившись на группы, что-то обсуждали и перемещались с нескрываемой нервозностью, озираясь на ходу. Дамы перешёптывались, прикрываясь веерами, мужчины торопливо обменивались листами бумаги, что-то записывали, подписывали…
Не бал, а бюрократия, с иронией подумала Бьен и поискала глазами Густава.
— Ситуайена… — произнёс он, возникнув у неё за спиной, и девушка вздрогнула, покрывшись мурашками. — Прошу прощения, я не хотел вас напугать.
— Не хотели, но напугали. Вы хорошо провели время?
— Благодарю, сносно.
Правда
.
Бьен поёжилась, мимолётно пожалев, что заблаговременно не позаботилась о шали или палантине, что можно было бы накинуть на плечи.
— А вы… — Круадевер посмотрел Бьен в глаза и одними губами произнёс: — Вы искажали
Правду
.
Он не спрашивал. Бьен сделала вывод, что применение колдовства уже оставляет отпечаток на её внешности, и маска этого не скрывает.
— Что произошло? Почему вы…
На любезности у Бьен не осталось сил, и она, не дослушав вопрос, выпалила:
— Потому что одна из этих тварей пыталась меня придушить!
— Где?
— В дамской комнате, — язвительно сообщила Бьен.
Аксиомант слегка смутился, усадил девушку в кресло и засыпал вопросами. Более всего его интересовало, что же предшествовало нападению — «что могло спровоцировать ожившую кляксу».
Бьен, слегка обидевшись (кто бы сомневался — у сантуарского аксиоманта всегда во всём колдунья виновата!), вкратце описала случившееся, замолкая, когда какой-нибудь
силуэт
подбирался слишком близко. Круадевер с отсутствующим видом оглядывал зал, но Бьен знала, что аксиомант впитывает каждое её слово.
— Это лишний раз доказывает правоту Лиса —
силуэты
неразумны, агрессивны и не поддаются контролю. Будь тот чуть-чуть хитрее, он бы просочился в кабинку, — сказал он. Бьен передёрнуло. — Вас вынудили защищаться. Ваше счастье, что не было свидетелей. Или… Не знаю, — он покачал головой. — Что-то здесь не вяжется.
— Возможно, вы что-то поймёте из содержания беседы?
— Это пока подождёт. Вы мне скажите вот что: всё ли из сказанного ими было
Правдивым
?
Бьен заверила, что сказана была
Правда
, и уточнила, что имён произнесено не было — и остаётся только догадываться, кого подразумевали Дессин и Мелисса. Веритарчесса чувствовала, что её догадки очень близки к настоящей
Правде
, но всё-таки оставалась крошечная вероятность, что речь шла о других людях…
Пока Бьен и Густав разговаривали, снова сменилась музыка. Перед началом новой музыкальной композиции распорядитель объявил, что дамы приглашают кавалеров. Круадевер чертыхнулся.
— Ситуайена, вы не могли бы пригласить меня? — извиняющимся тоном попросил он.