Страница 124 из 178
Глава 25. Маски долой
— Дамы. Обсуждаете нечто увлекательное? — спросил Густав, передал Бьен один бокал и предложил второй матери, но та царственно отмахнулась.
— Тебя, мой дорогой. А поскольку ты уже вернулся, обсуждение тебя при тебе теряет пикантность. На том и закончим пока что, да? — жизнерадостно сказала мадам Круадевер. — Кажется, я вижу знакомую причёску! Пойду, поздороваюсь с ней.
— С причёской? — уточнил Густав.
— И с ней тоже. Развлекайтесь, дети! — и с этими словами мадам Круадевер упорхнула по направлению к приземистой даме в голубом платье с обилием воланов и рюшечек.
— Прекрасно, разрешение получено, — пробормотал просветитель.
— А оно требовалось? — шутливо подколола Бьен.
— Оно никогда не бывает лишним, даже в пустяках.
Бьен хотела спросить, понадобится ли Густаву разрешение родителей на свадьбу, но увидела Мелиссу и растеряла весёлость: Мелли преследовала Лиса. Однако франт До Ленца даже в женском платье перемещался так ловко и проворно, что длинноногая ситуайена Ажитэ никак не могла за ним угнаться и раздражалась всё сильнее.
Нетрудно было догадаться, что затем настанет черёд настоящей Бьен. Ведь Мелисса видела, что она пришла с Круадевером, а Дессин говорил и танцевал с ней…
— Колдун изначально намеревался показать своих созданий людям из Общества и Кругов. Однако общая реакция оказалась не такой, какую он ожидал. Колдовство,
начертание
, аксиомантия — как ни назови, люди не хотят связываться с чем-то новым, непонятным и, тем более, «живым». Даже достижения аксиомантии как науки пока не распространены повсеместно. Иннакарту как развитому городу всего полвека, для истории — ничтожный срок.
— За это время произошло очень многое.
— И продолжает происходить. Чертёжник тому пример, — Густав рассеянно коснулся рукава, в котором прятал кинжал. — Вы сделали великолепный ход, ситуайена. Он не сможет обвинить вас в колдовстве, даже если пожелает этого изо всех сил.
— Но с его «детищами» по-прежнему всё неясно.
— Почему же? Всё предельно ясно: свет, бумага, огонь. Помните обещание, стребованное у входа? Какие были выбраны слова?
Бьен кивнула.
— Чтобы это обещание работало по
Правде
, все присутствующие здесь персоны должны были его дать. Абсолютно
все
. В том числе хозяева бала, гости, музыканты… и обслуга.
— И сам чертёжник.
— Это означает, что его детища накрепко связаны с ним до двух часов ночи и останутся в пределах отеля, — Густав пожал плечами. — Как ни старайся, а
Правда
всё равно себя проявит. Нам тоже надо бы проявить любезность и потанцевать с другими партнёрами. Кажется, вон тот ситуайен намеревается пригласить вас…
— Пригласит другую. Я хотела бы отдохнуть.
— Желание дамы — закон. Если не возражаете, я потанцую.
Разумеется, Бьен не возражала. Обязанность любого ситуайена на любых подобных мероприятиях — следить, чтобы у дам были партнёры по танцам.
Только вот Густав пригласил… Коринну дю Патри.
Рыжий и рыжая. Он в чёрном, она в красном. Смотрелись неплохо.
Бьен почувствовала недовольство его выбором и тут разозлилась на себя. «Он заколдовал меня своей
Правдой
не хуже, чем я — чертёжника», — сердито подумала она и поставила бокал с нетронутым напитком на столик.
Танец начался через несколько минут, разухабистый, в быстром темпе; Бьен уже сбилась, которым он был по счёту. Лис, всё это время успешно избегавший танцплощадки, нырнул за цветы и исчез.
Раздался вскрик, и неподалёку завязалась суета. Веритарчесса видела только, как грузная дама в зелёном обвисла на руках у подхватившего её ситуайена, и вокруг немедленно столпились ближайшие гости. Туда примчался Дессин и принялся что-то втолковывать окружающим — по всей видимости, убедительно, потому что через пару минут даму поручили
силуэтам
, а те понесли её в дамскую комнату. Жутковатое было зрелище — безвольно обмякшее тело, поддерживаемое снизу чёрными изломанными фигурками; голову даме они не додумались поддерживать, и высокая причёска почти касалась пола, а маска приподнялась, открывая отёчное лицо. В таком положении к голове прилила кровь, и женщина начала приходить в себя: она шевельнулась, когда её выносили из зала.
Бьен сделала несколько шагов к дверям и попала в поле зрения Мелиссы. Ситуайена Ажитэ, поигрывая небольшим веером, начала приближаться, пока Бьен лихорадочно раздумывала, стоит ли общаться с подругой… подругой ли?.. здесь, на публике.
И тут из коридора донёсся истошный визг, перекрывший даже музыку; музыканты, к их чести, не прекратили игру, зато среди танцующих возникла заминка. Дама в зелёном вбежала в зал (вполне самостоятельно) и бросилась в объятия коренастого шатена, тоже наряженного в зелёное.
Силуэты
же не вернулись.
Пользуясь суматохой, Бьен покинула зал. В коридоре столбом стоял один-единственный человек — тот самый слуга, который брал со всех обещания.
— Ситуайена, в дамскую комнату сюда, — ровным тоном, без малейшего намёка на какие-либо эмоции произнёс он, показав на дверь дальше по коридору, с правой стороны.
Бьен укрепилась в подозрениях, что бедолагу заколдовали… или заморочили.
Ни одного
силуэта
не наблюдалось, и куда-то запропали даже те, которые выносили (и перепугали) обморочную даму. Вспомнив, что где-то позади настойчивая Мелисса, Бьен направилась в туалет.
«Дамской комнатой» скромно именовалось просторное прямоугольное помещение, большую часть которого занимали изолированные кабинки; в каждой из них можно было запереться — дверцы закрывались на крючок. Вдоль одной стены, увешанной зеркалами, в ряд выстроились тумбы с раковинами и рулонами бумажных полотенец. И свечи, повсюду свечи…
Веритарчесса осмотрелась, стараясь вести себя непринуждённо, — поправила причёску, глядя в зеркало (от отражающихся огоньков ужасно рябило в глазах). Не дождавшись появления Мелиссы, Бьен вошла в ближайшую кабинку, прикрыла дверцу, медленно и аккуратно опустилась на четвереньки и глянула в щель между ширмой и полом; насколько можно было судить, вся комната в данный момент пустовала (не считая самой Бьен).
Кабинка была маленькой, но не тесной; у стены стоял фарфоровый унитаз, столик с различными предметами гигиены и корзина для мусора. В углу вместилось небольшое креслице, и свободного пространства оставалось ещё столько, чтобы можно было развернуться даже в бальном платье по моде прошлого века.