Страница 12 из 178
существами, — ведьма усмехнулась. — Альфиры жили в Челесте, но обязательно пять-шесть раз в году наведывались сюда, в Иннакарт. Зимой в Кругах прошёл слух, что у Конрада «семейные проблемы». Несколько недель назад Мэдди прислала мне письмецо с просьбой о помощи, а после заявилась сама. Я разрешила ей остаться на некоторое время. В прошлый понедельник Озорница упорхнула и с той поры не показывалась.
— Какого рода помощь ей требовалась? — спросила Бьен, хотя уже догадывалась, каким будет ответ.
— Она навлекла на себя гнев Конрада и искала колдуна или лояльное веритарчерство… а ещё лучше, — и то и другое сразу, чтобы затаиться. Она к вам пожаловала?
— Вы направили её к нам, — утвердительно сказала Бьен.
— Я направила её к Подстрочнику. О тебе, девочка, как и было обещано, — ни слова, — поправила биншш-ит. — Вы же с Тьяго, помнится мне, соседи по официальной службе? Возможно, Мэдди ошиблась дверью.
— Нет. Она с порога осведомилась, это ли офис веритарчеров. И к Подстрочнику она не заходила. Она искала того, кто мог бы сделать Печать
Правды
. Но почему вы сами не помогли Медее?
— А она напрямую спрашивала тебя о твоём колдовстве, чтобы получить прямой
Правдивый
ответ? — с лукавинкой спросила мадам Фрайду, оставив Бьен без ответа.
Девушка замерла.
Если мадам Альфир заблаговременно
знала
, что пришла за помощью к колдунье без лицензии… Это несколько меняло дело. В этом случае выходило, что Медея отменно подбирала слова: она как бы подманивала веритарчеров на территорию вне закона и при этом позволяла им пока что не переступать опасную черту. Да, Медея насторожилась, когда услышала, что Бьен — Правидица, но лишь потому, что далеко не все признанные Правидцы могут искажать
Правду
… значит, она всё-таки не была уверена в том, что Бьен — колдунья?
Несмотря на то, что биншш-ит предоставила ей убежище, Озорница не попросила её о создании Печати. И Бьен после уклонения мадам Фрайду от ответа могла предположить причину — недоверие.
— А ведь вы не единственные, кто интересовался Озорницей Мэдди. До вашего прихода меня уже дважды спрашивали о ней. Оба раза — на минувшей неделе, — добавила ведьма.
— Кто? — быстро спросила Бьен. Биншш-ит того и ждала.
— Человек Тортуозов со своими прислужниками и просветитель. Последний в пятницу вечером заходил, — мадам Фрайду погладила карман. — Плату принёс, как положено. Не то что Тортуоз. Пф.
Бьен обменялась взглядами с братом.
— Как он выглядел?
— Плюгавенький хлыщ в дурацком костюме с блестящими пуговицами. Вонял какой-то гадостью, — старушка сморщила нос. — Всё одергивал своих «тупых шавок». Пришлось выставить их за дверь, чтоб не отвлекали.
— Да не Тортуоз, а просветитель.
— Ах, этот… чуть все притолоки в доме не снёс! Высокий, что часовая башня, и крепко сложён. Одет хорошо. Наружностью приятный. Глаза чёрные-чёрные, как у хранн или ме-лаанхцев.
— Рыжий? — влез Рэм.
— Нет, — мадам Фрайду глянула на него со снисходительностью. — Он этот, как их называют… а! Шантрет, вот. Самую малость светлее тебя будет.
— Не наш, — пробормотал Рэм.
— И он не пытался вас арестовать? — спросила Бьен.
— Как видишь, сижу здесь, а не в застенках, и даже без цепей, — ведьма вытянула вперёд свободную руку, предлагая полюбоваться отсутствием оков. — Как я уже однажды тебе говорила: если вытравлять подчистую всяческую не-
Правдивость
, придётся уничтожить весь мир целиком. И многие просветители, к счастью, это понимают.
Бьен поспешно, пока биншш-ит не отвлеклась на свою любимую тему, задала следующий вопрос:
— Почему Медеей заинтересовался ещё и Сантуар?
Ведьма щёлкнула ногтем по подоконнику. Игольницы боязливо сжались.
— Осенью в лапы к Тортуозам попал колдун-чертёжник. Беженец из Селасса. Неспокойно там в последнее время…
— Там спокойного времени не бывает, — проворчал Рэм.
— Что
Правда
, то
Правда
. Кровь их бродячая, покою ни голове, ни ногам не даёт, — мадам Фрайду снова усмехнулась. — Колдун этот селасский умеет
начертать
чего-то такое-эдакое… странное. Оно бесплотное, внешним обликом похоже на оживлённую человечью тень, легко ускользает из рук, но способно брать и переносить с места на место предметы, видит и слышит, передаёт услышанное и увиденное и набрасывается так, словно слеплено из настоящей плоти. Всё это мне рассказал просветитель и предупредил, чтобы мы все — и люди, и не-
Правдивые
— были осторожнее.
— Это что, какой-то необычный чёрт? — спросил Рэм.
Мадам Фрайду мотнула головой и ничего не ответила. Вместо неё заговорила Бьен:
— Это не чёрт.
Она, в отличие от младшего брата, точно знала, что черти — всего лишь картинки, существующие на поверхности, на которой их нарисовали. Они двигаются — корчат рожицы и показывают скабрёзные жесты, могут размазать буквы до нечитаемости, заслонить собой изображение или текст, если попали в книгу, но не более того. Стереть их легче лёгкого даже без аксиомантии, одним усилием воли. Дурная, не-
Правдивая
, однако же относительно безвредная шутка, превратившаяся в ругательство. Колдунов, умеющих создать особенно крупного, плотного и живучего чёрта, очень немного.
Но существо заведомо бестелесное и при этом способное совершать
осязаемые
действия и даже воспринимать без органов чувств… Это уже не движущаяся картинка. Это много хуже. Оно способно воровать, вредить или даже убивать, не оставляя следов. А если оно такое будет не в одиночестве? Так ведь можно создать целую непобедимую армию, и…
Бьен вдруг почувствовала, насколько в кухоньке спёртый воздух.
— Разве такое возможно, чтобы существо бестелесное нападало на людей? — прошептала веритарчесса.
— Ах, деточка… возможно всё, что достанет фантазии измыслить и изобразить, — в голосе ведьмы вдруг прозвучала жалость.
— Но какое отношение к селасскому колдуну имеет Медея?
— Она проговорилась, что помогла ему сбежать. Вроде как ненароком… но кому интересны намерения треснувшего кувшина, из которого вытекло молоко?
Рэм переминался с ноги на ногу. На лице у него поблёскивали капельки пота. Бьен тоже изнывала от духоты, однако заставила себя встряхнуться и спросила:
— Вы лично, мадам, разговаривали с этим чертёжником?
— Нет. И ни разу его не видела. Если он и прибыл сюда, в Иннакарт, затерялся где-то не в Злачном Уголке.