Страница 97 из 150
Майор КГБ остановил автомобиль у тротуара, напротив входа в ресторан – под уже ярко светившим фонарём. Я отметил количество припаркованных рядом с рестораном автомобилей (примерно полтора десятка – почти все «Волга»), заметил и три новеньких ГАЗ‑24 (один – чёрный). Олег Павлович в очередной раз одарил нас взглядом из зеркала. Затем бодро выбрался из салона и почти бегом добрался до пассажирской двери, около которой сидела Надя. Всё это время Надежда почти не шевелилась – точно ждала окончания ритуала, положенного по некому «этикету». Дверь рядом с ней распахнулась – Надя выпустила мою руку.
Ещё из салона я увидел висевшую на двери ресторана табличку с надписью «НЕТ мест». Отметил, что Надя будто бы нарочно обошла эту надпись взглядом – показала: та существовала в ином мире. Надежда воспользовалась помощью Иванова, громыхнула о тротуар каблуками туфель. Она с задержкой одёрнула чуть задравшийся подол платья – позволила чужим взглядам коснуться её бёдер. Поправила ремешок сумочки на плече (с виду маленькой, но с пистолетом Макарова внутри – перед выходом из дома Надежда привела его в состояние боевой готовности). Запрокинула голову – взглянула на фонарь и капризно надула губы.
Она посмотрела в мою сторону и спросила:
– Саша, ты уверен, что мы не ошиблись адресом? Как‑то здесь… скромно.
Говорила она громко – ветер разнёс по улице звуки её голоса.
Я заметил маячившую за стеклом ресторана голову швейцара – в фирменной фуражке.
Ответил:
– Всё правильно, любимая. Это самое приличное заведение в городе. Это тебе не Москва.
Я вылез из машины самостоятельно – кивнул Иванову. Майор кивнул мне в ответ, вернулся за руль. «Волга» тронулась с места и покатилась вдоль фасада в поисках парковочного места. Надя повисла у меня на руке, зябко повела плечами (будто прохладный вечерний ветер насквозь пронизывал наброшенную ей на плечи кофту). Лишь теперь она неуверенно и слегка недовольно взглянула на дверь ресторана – словно усомнилась, хочет ли войти внутрь. Я невольно вспомнил похожее поведение своей первой жены (из прошлой жизни). Та часто вела себя похожим образом, хотя и не была генеральской дочерью.
– Любимая, тебе здесь понравится, – пообещал я.
Встретился взглядом с глазами швейцара – будто посмотрел на сканер. Сканер сработал – тяжёлая дверь ресторана неспешно и солидно распахнулась. Швейцар шагнул нам навстречу, поздоровался с нами и даже слегка не по‑советски склонил голову. Я помог Наде взойти по трём ступеням (покрытым прижатой к ним латунными полосами красной ковровой дорожкой). Надя повела плечами – швейцар ловко подхватил соскользнувшую с них кофту. Надежда этого будто бы и не заметила. Она прошла вслед за мной в вестибюль, окинула его взглядом – скучающе и буднично, как завсегдатай подобных заведений.
– Саша, почему здесь так… ярко? – спросила она.
Обращалась ко мне – швейцара по‑прежнему не замечала.
– Это чтобы все оценили твою красоту, любимая, – сказал я.
Швейцар будто не услышал моих слов. Он остался с приветливой улыбкой на лице и с холодным взглядом. Но всё же протянул ко мне руку – я сунул в неё сложенную пополам пятирублёвую банкноту. В главном зале ресторана заиграла музыка. Знакомая мелодия. Название песни я гадал недолго. Услышал голос Феди Володина: «В зимнем парке тополя так грустны…» Песня «Чёртово колесо». Федя неплохо её исполнял. Но у меня в голове параллельно его пению зазвучал вариант с голосом Муслима Магомаева – привычный. Я отметил, что у ансамбля «Метеоры» сменился вокалист. Вспомнил: прежний вокалист укатил в Ленинград.
– Товарищ Медведев, одну секунду, – обронил швейцар.
Он шустро метнулся к гардеробу. Немного неуклюже, точно не привык бегать. Швейцар проигнорировал дежурившую в гардеробе женщину – самолично и будто бы торжественно повесил Надину кофту.
Я проследил за ним, мысленно отметил: «Товарищ Медведев».
Швейцар вернулся к нам (гордой походкой), витиеватой фразой извинился за задержку (обращался ко мне, но посмотрел при этом на скучающе осматривавшуюся по сторонам Надю) и сказал:
– Следуйте за мной, товарищи. Покажу ваш столик.