Страница 133 из 150
Даня показал взглядом мимо моего плеча.
– Настоящая эпидемия сердечных приступов и нервных срывов на этой неделе случилась, – сообщил он. – Кто‑то в больницу даже угодил. Другие… вон, водкой лечатся. Наш директор тоже с комитетчиками побеседовал, говорят.
Мельников хмыкнул и добавил:
– Раньше его не трогали. Наши. У него же связи… в области.
Даня посмотрел в сторону кухни ресторана.
– Со вчерашнего дня капельки пьёт, – сообщил он. – Кристинка рассказала. Раньше такого никогда не было.
Мельников поднял бокал и потребовал:
– Давайте. За папу из КГБ. Ещё раз.
Мы чокнулись, поочерёдно взяли с тарелки сыр.
– Причём здесь Надин папа? – сказал я.
Даня махнул в мою сторону взятым с тарелки куском колбасы, снова склонился над столом.
– Медведь, не надо. Пескарь тут многим дорогу перешёл. Да только все молчали. В милицию идти себе дороже было. А тут это… КГБ. Или по финансовой статье пойдёшь… с отягчающими, вплоть до измены Родине. Или заявление на Пескаря пиши. КГБ‑то это зачем понадобилось? Где КГБ, а где Пескарь? Он же… простой бандюга, а не американских шпион.
Голос Мельникова превратился в шипение.
– Хотя, теперь… – сказал Даня, – кто его знает…
Он замолчал, посмотрел на Надю.
– Может, он покушение готовил… на самого. Или секреты нашего мясокомбината американцам хотел продать. Теперь, я думаю, он и сам такое расскажет… Кристинка сказала, он уже в нескольких убийствах признался. Или не он, а Витя Кривой. Сегодня утром в балке около парка «Энергетиков» труп откопали, женский. Если Кристинка это не сочинила, конечно.
Даня покачал головой.
– В общем, волна поднялась знатная. Вдруг. А спрашивается: почему?
Мельников взглянул на Надю, сощурился.
– Тут без указаний с самого верху точно не обошлось. Иначе наше болото не потревожили бы. Пескарь у нас пусть и не главной лягушкой был, но заметной. Его не трогали – теперь из‑за этого многие… звёзды с погон полетят… я так думаю. Никому это не нужно было. Тут, в Красношахтинском. А почему всё это завертелось, а? С чего всё началось? Думаете, только я об этом задумался?
Даня выпрямился, глотнул из бокала.
– Вот и Кристинка меня вчера и сегодня расспрашивала, – сообщил он. – Про Надю. Все видели, как вы в прошлые выходные с Витей Кривым повздорили. Что там дальше было – кто его знает. Зато теперь на Кривом уже несколько трупов висят. А может, они с Пескарём и в шпионаже уже признались. Вот люди и интересуются. Через Кристинку. Правда ли, что Надя внучка Андропова?
У меня за спиной прозвучал громкий и слегка нервозный женский смех.
Мельников стрельнул поверх моего плеча взглядом, снова посмотрел мне в глаза и развёл руками.
Заявил:
– Ну, а я‑то откуда знаю? Медведь, вы же мне только про Надиного папу рассказали. Который генерал… этот, лейтенант. Это давно ни для кого не секрет. Про деда я ничего не знаю. Что я скажу? Про деда, и про Андропова. Может, правда. А может, и нет. Я ей так и ответил. Ну… почти. Нагнал, конечно, туману. Больше для интересу. Но ведь и не соврал же!
Даня показал на меня пальцем.
– Вот ты, Медведь, сейчас ври, что угодно, – сказал он. – Но из песни слов не выкинешь. Сам говорил, что Генку Зарубина комитетчики спеленали после Надиного звонка. Было такое? Было. Все об этом слышали. Вот и не удивляйся теперь, что про Надиного папу вспоминают. Какая связь между Пескарём и КГБ? Чего они на него накинулись? Какие ещё варианты?
Даня снова расставил руки, взмахнул почти пустым бокалом. Со сцены ему просигналил Федя Володин. Мельников залпом допил коньяк и закусил его сразу двумя кусками сыра.
Взглянул на Надю и пробубнил с полным ртом:
– Я не прощаюсь.
Он поспешил на сцену.
А я поймал на себе взгляд майора Иванова. Олег Павлович тут же отвёл взгляд. Я будто наяву снова услышал его слова: «Мы команда, Александр Васильевич. Не сомневайтесь в этом».