Страница 132 из 150
Краснолицый мужчина подошёл нам ещё до того, как официантка принесла напитки. Он пожал мне и Наде руки – будто на официальной церемонии. Представился – назвался вторым секретарём горкома города Красношахтинский. Задержался у нашего стола примерно на минуту. Своим визитом он будто бы показал пример остальным. К нашему столу один за другим пошли незнакомые мне люди, которые называли свои имена и вполне солидные в масштабах Красношахтинского должности. Они не скупились на лестные слова в Надин адрес. Некоторые решились на поцелуй Надиной руки. Другие трясли Надину кисть по примеру второго секретаря. После пятого визитёра я даже придумал забаву: гадал, поцелует или пожмёт. Надю явления почитателей явно не радовали – это подтверждала её то и дело прикасавшаяся к сумочке левая рука (правую тем временем пожимали или целовали).
Хлопок откупоренной бутылки с игристым вином будто бы поставил точку в визитах спешивших заверить нам своё почтение людей (уж точно – приостановила их хотя бы на время). Официантка плеснула в Надин бокал шипучее шампанское – я тем временем разобрался с коньяком. «По просёлочной дороге шёл я молча…» – запел Федя. Я поднял бокал – Надя ответила мне схожим жестом. Краем глаза я заметил, что спешивший в нашем направлении очередной визитёр притормозил… сменил направление и направился в сторону уборной. Бакалы поприветствовали друг друга мелодичным звоном, который органично влился в звучавшую со сцены музыку. «…А эта свадьба, свадьба, свадьба…» – пропел Володин. Я пригубил бокал – ощутил на губах и языке приятный вкус. Удивлённо хмыкнул и вдохнул аромат собственноручно налитого в бокал напитка. Невольно цокнул языком и одобрительно кивнул.
Сегодня я уселся за стол, как и в прошлый раз: на то же место – спиной к большей части зала. Слежку за обстановкой в ресторане я снова предоставил профессионалу: Наде. Сам довольствовался видом сцены и расставленных около стен столов. Неплохо с моего места просматривалась и площадка около сцены, куда в прошлую пятницу в первую очередь устремлялись танцующие (пока не столпились там под конец вечера, словно селёдки в бочке). Сейчас эта площадка пустовала (вечер только начался) – через неё лишь изредка проплывали в воздухе состоявшие из табачного дыма облака. Дискомфорт от прожигавших мне затылок чужих взглядов пока не исчез. Надя пригубила бокал с шампанским и будто бы невзначай просканировала глазами зал у меня за спиной. В её глазах одно за другим отразились пятна висевших под потолком люстр. Надя недовольно скривила губы (отпугнула очередных визитёров?).
Музыка в зале стихла – Федя Володин объявил «небольшой перерыв». Гвалт голосов в зале усилился. Я понаблюдал за тем, как Даня Мельников прислонил гитару к пианино и поспешил к нам. Я предвидел такой его манёвр (научен прошлым визитом) – сразу плеснул в бокал из графина: в чистый бокал (я намеренно попросил официантку принести дополнительный). Мельников оценил мой манёвр – сходу хлопнул меня по плечу и сцапал сдвинутый в его сторону бокал. При этом он бросил в Надю букет витиевато построенных комплиментов, стащил из тарелки кусок колбасы и приземлился на «гостевой» стул. Меня он поприветствовал уже с полным ртом. Тут же заглянул в свой бокал, точно проверил: не померещились ли ему превосходные вкусовые качества напитка. Отправил в рот следом за колбасой сыр, вытер рукавом пиджака губы. Снова радостно улыбнулся, вскинул руку с бокалом и провозгласил тост «за Надю».
Тут же склонился и тихо добавил:
– … И за твоего, Надя, папу… из КГБ.
– Это уже следующий тост, – сказал я.
– Логично, – согласился Мельников и снова поднял бокал. – За будущего дедушку Медвежат!
Даня опустошил бокал до дна, занюхал колбасой. Стрельнул взглядом мимо моего плеча – я не обернулся. Мельников проглотил колбасу, почти не пережёвывая, и указал подбородком в сторону окна.
Спросил:
– Видели? Никто туда даже не садится.
Даня посмотрел мне в глаза и уточнил, словно я задал ему вопрос:
– За стол Пескаря. Видели?
Я подавил желание обернуться, кивнул. Ещё у входа в зал ресторана я заметил: на столе, за которым неделю назад сидел Владимир Пискарёв с сотоварищами, пока красовалась нетронутая сервировка.
Мельников ухмыльнулся.
– Сегодня здесь все об этом только и говорят, – сообщил он. – О том, что Пескаря и его дружков взяли за жабры.
Даня приподнял рыжеватые брови.
– Об этом… и о вас двоих. Видели, как все при виде вас засуетились?
Мельников ухмыльнулся, схватил графин с коньяком и перелил значительную часть его содержимого в свой бокал. При этом он в бокал даже не заглянул. Переводил взгляд с моего лица на Надино и обратно.
– Директор нам вчера на репетиции весь мозг вопросами проклевал: явитесь вы сегодня, или нет.
Я заметил промелькнувшее в Надином взгляде удивление.
Посмотрел на Мельникова и сказал:
– Не вижу логики в твоих словах. При чём тут Пискарёв, и почему ваш директор нас ждал?
Даня ухмыльнулся.
– Ой, да ладно, Медведь. Не притворяйся валенком.
Он покачал рукой, чтобы на поверхности жидкости в его бокале образовалась воронка.
– Ту не нужно быть гением, чтобы сложить два и два, – сказал Мельников. – Все это давно уже сделали.
Даня указал зажатым в руке бокалом мне за спину.
– Ты думаешь, почему тут сегодня такая суета? – спросил он. – Вон, посмотри. Вечер только начался, а на столах уже графины с водкой опустели. Кристинка… это Федина подружка…
Мельников снова показал бокалом в сторону столов у окна – на этот раз я повернул голову и краем глаза заметил черноволосую официантку, которая величественно замерла рядом с только что занятым гостями столом.
– … Она тут многих знает. Гостей. Которые тут часто бывают. Такого нам нарассказывала…
Даня покачал головой, ухмыльнулся и сделал большой глоток из бокала – без тоста, словно просто смочил пересохшее горло. Скривил губы, закусил колбасой, а затем ещё и занюхал рукавом пиджака, будто по привычке.
Склонился над столом и тихо сказал:
– На этой неделе наше, местное, КГБ, как с цепи сорвалось. Оказалось, что они всех наших местных чинуш и спекулянтов давно уже на мушке держали. Не трогали раньше: наверное, команды не было. А на этой неделе…
Даня взглянул на Надю, усмехнулся.
– … Все наши ворюги массово наложили в штаны. Потому что к ним нагрянули строгие ребята из Комитета и разложили им по полочкам: как они воруют, сколько и какие сроки им за такое светят. Вон, столы сегодня свободные.