Страница 108 из 150
Глава 11
«…Волны на тебя идут стеною, белый пароход…» – спел со сцены Федя Володин.
Сидевшая за столом по соседству с нами парочка вообразила себя пароходом: мужчина и женщина активно дымили – дым от них теперь летел не в нашу сторону, а в направлении входа в ресторан. Четыре активные дамочки и два пузатых гражданина обменивались кокетливыми взглядами и пританцовывали около сцены. Музыканты улыбались (все, кроме Феди) – на их лбах поблёскивали капли пота. Музыка не заглушила гул голосов. Но этот гул будто бы стал её частью. Надя просигналила мне поднятием бокала с шампанским – напомнила о том, что её вопрос остался без ответа.
– Есть у меня несколько показательных примеров, – сообщил я. – В чём‑то похожих на случай с бандой Пескаря. Те события уже происходят. Но именно сейчас большой угрозы для безопасности страны не представляют. Хотя потенциально…
Я вылил в бокал остатки коньяка. Наполнил Надин бокал игристым вином. Бокалы с тихим звоном встретились. Я смочил горло – Надя поднесла свой бокал к губам, не сводила с моего лица глаз.
– … Потенциально, все эти случаи обязательно окажут на эту самую безопасность большое влияние. Но потом. Через полгода или через год. Как и Федя Володин – он ведь погибнет не сейчас. Стоит ли о тех случаях вспомнить? Или отложить их на потом?
Я пожал плечами. Вернул на столешницу бокал, взял в руки столовые приборы. Полоснул ножом по уже остывшей отбивной – разделил её на две неравные части. Мой живот заинтересованно буркнул. Словно прошлую отбивную он уже переварил.
«…А море синее, – пропел Федя, – а волны сильные…»
Надя повела плечом. Она примостила свой бокал рядом с моим. Бросила взгляд мне за спину: в направлении окна. Я отметил, что к сумочке она не потянулась.
– Саша, я не знаю. А что за случаи?
– Да много разных. Обо всех стразу и не расскажешь. В этом‑то и дело. Засуха в следующем году – это понятно, об этом рассказать нужно. Китайский вопрос тоже обязательная тема. Как и здоровье нашего дорогого Леонида Ильича. А вот остальное…
Я замолчал – отвлёкся на поедание отбивной.
Музыканты во главе с Володиным завершили очередную музыкальную композицию, столпились на совещание. К ним подошёл один из танцоров, о чём‑то сказал Мельникову. Я заметил, как купюра из его руки перекочевала в Данину руку. Мельников кивнул – мужчина с довольным видом вернулся в группу танцующих, которая замерла в ожидании следующей песни.
Надя постучала пальцем по столу – напомнила о себе.
Я прожевал и продолжил:
– Необходимость срочного рассказа о многих других событиях, Наденька, не столь очевидна. Там спешить некуда. На первый взгляд. Хотя события интересные. Я бы даже сказал: сенсационные. Знаешь, к примеру, что в ГРУ есть предатель, который уже десять лет работает на американцев? Дел он наворотил немало. И наворотит ещё больше. Потому что его арестуют только в восемьдесят шестом году… если мы не займёмся им в рамках нашего проекта. А нужно ли тратить на него время сейчас? Конкретно в настоящее время он залёг на дно… если мне не изменяет память. Звание генерала пока не получил. В общем… можно и подождать.
Надя выпрямила спину, растерянно моргнула.
– Саша… ты это серьёзно? – спросила она.
– Разумеется. Читал об этом товарище в интернете. Завербован в шестьдесят первом, арестован в восемьдесят шестом, расстрелян в восемьдесят восьмом. За него даже вступился американский президент. После того, правда, как приговор привели в исполнение. Товарищ из ГРУ за двадцать пять лет сдал американцам девятнадцать советских разведчиков‑нелегалов, полторы сотни наших агентов иностранных граждан, раскрыл принадлежность к ГРУ и КГБ примерно полутора тысяч офицеров. Это помимо прочего. В общем, нагадил стране прилично. Вот только сейчас он относительно безопасен. Как и Феде Володину пока ничего не грозит.
Надя на мгновение выпала из образа любящей жены. Мне показалось: она стукнет по столу кулаком. Но Надя быстро успокоилась – превратила своё возмущение во внезапную вспышку ревности (для сторонних наблюдателей).
Она подалась вперёд и сказала:
– Саша, это… неправильно.
Мне почудилось, что она всё же утратила визуальный контроль над залом. Потому что она будто бы спохватилась: взглянула в сторону окна, затем на наших соседей по залу и на сцену (где музыканты готовились отработать полученные деньги).
Я приподнял брови, спросил:
– Что именно? То, что убьют Федю Володина? Согласен с тобой – это совершенно неправильно.
– Ты понял, о чём я сказала, – ответила Надя.
Она опёрлась локтями о столешницу.
Я встретился взглядом с её глазами, кивнул.
– Разумеется, Наденька. Понял. Твою позицию. Вот только случай с этим предателем – один из многих. Который из них важнее и для кого? Как и кто это определит? Он важнее, чем болезнь Брежнева? Или чем засуха и пожары семьдесят второго года? Пойми, Надя, этот случай – не единственная потенциально важная деталь будущего. Тут дело больше в том, кто именно определит степень важности того или иного события. Порядок воспроизведения таких деталей зависит от точки зрения конкретного человека. Но лично я не считаю, что рассказ о ней нужен именно сейчас. Понимаешь? Я. Потому что лично для меня очень важна жизнь Феди Володина.
Надя вздохнула.
– Саша, ты ведёшь себя… неправильно, – сказала она. – Комитет государственной безопасности СССР – это большая организация, которая работает по чётким правилам. Там каждый сотрудник занимается своим делом. Я, к примеру, охраняю твою жизнь и здоровье. Майор Иванов курирует проект «Будущее». Есть и те люди, которые примут решение относительно твоей просьбы об обезвреживании банды Пескаря. Я или майор Иванов такие вопросы не решаем. Генерал Колосов руководит Пятнадцатым отделом «С» – «Специальные исследования». У его отдела есть собственные задачи. Частью которых является наш проект. Банды – не его работа.
Я покачал головой.