Чужая земля

Глава 22 ФИНАЛ

Райан сидел в том же зале и за тем же столом, но чуть дальше от распаханного пола. Стол так же накрыт на две персоны, но он ужинал один. Неподалеку лежал мужчина в белом халате лицом вниз с растекающейся алой лужей под грудью.

Шнайдер отрезал кусочек мяса, насадил на вилку и съел, потом закусил салатом и замер, заметив боковым зрением движение. В зал вошёл Илья, увидел борозду на полу, обошел труп, не сводя прожигающего взгляда с мужчины.

Глянув на парня с легким прищуром, он все же прожевал салат, взяв в руки фужер с вином.

— Быстро ты. А я-то думал, не вернешься, не поблагодаришь, — он сделал легкий глоток спиртного, утер губы салфеткой и указал на место напротив, — ты присаживайся, угощайся. С дороги устал, наверное. А душ все же не мешало бы принять, ты весь в крови.

Илья не мог сдерживаться и молчать, но и принимать предложение не стал. Гнев обуял его нешуточный. Он мог вернуться домой, но не получилось!

— Че ты со мной сделал, урод? Зачем!?

— Не надо грубить, к чему оно? Ты о своих новых способностях? — буднично уточнил Райан, отрезал еще кусочек стейка, насадил на вилку и отправил в рот, — ты, это то, чего так не хотел допустить Айати – Шёпот третьего порядка. Объект, частично или полностью контролируемый человеком. Гибрид простыми словами.

— Да я это и так уже понял без твоих подсказок. Какие это нахер способности? Меня наизнанку выворачивает по ночам! — оскалился парень, вспомнив про ученого, — видимо не такой уж и большой секрет с собой нёс Айати?

Шнайдер, закусив салатом, отпил еще вина и пожал плечами.

— А кто сказал, что будет легко? Без жертв не обойтись, к тому же ты просто удачный штамп. А секрет на самом деле большой. Устрой он геноцид Шёпота, второпорядковые уже бы погибли, и не получилось бы главного проекта. И знаешь, что самое интересное? Айати сбежал, не доделав работу, поэтому с тобой мы ставили эксперимент по старому образцу. Вслепую, можно сказать, и он вряд ли бы удался, ты должен был погибнуть вместе с Шёпотом, если бы не ошибка лаборанта, рука дрогнула на регулировке гамма-излучения, представляешь? Тот самый случай, когда великого ученого заменила простая ошибка.

Илья про себя выругался в несколько этажей, заодно посочувствовал Айати. Жизнь за это отдал вместе с отцом, а в итоге оба нихрена не добились и сдохли ни за хер собачий, как сказал бы Ломтев.

— Понимаешь, Гейнц, этому миру нужна твердая рука. Всегда была нужна, вот взять моего отца, — продолжил Райан, нарезая стейк и не глядя на парня, — занял место Рейхсмаршала после самого… Гитлера!

Эти слова он дополнил многозначительным взглядом в потолок.

— Понимаешь? Человек почти всю свою жизнь посвятил тому, чтобы наша страна процветала. Он мир захватил! Город за городом, улицу за улицей, если говорить про СССР. И ради чего? Чтобы его преемник позволил зародиться и развиваться оппозиции? Я ему подавал идеи, подсказки, пытался направить, но он меня не слушал, и в итоге мы чуть не потеряли Австралию, когда люди прямо на улицах наших солдат резать начали. Они взяли в плен глав всех городов, заставили их стоя на коленях говорить, что Австралия независима от режима. Требовали прилёта Рейхсмаршала, чтобы задокументировал, подтвердил, и знаешь что? Он собрался сделать это. Хотел уже пойти на эту низость, сделать плевок в лицо родине. Но он не успел. Я заставил армию нанести ядерный удар.

Шнайдер, пожевав губами, утер их салфеткой и сделал еще небольшой глоток вина.

— Да, отношения с отцом потом ухудшились, но я не позволил посрамить честь режима, лицо всего мира. Зато все потом притихли, уже не зубоскалили так открыто. Я знал, что папа даст слабину, и аккуратно подтолкнул его в нужном направлении. Изучение, боксы, изоляция Шёпота. И в восемьдесят пятом, когда особенно усердно вырывался Советский Союз, мы сделали это. Выпустили главное оружие нашего режима. Идеальное, беспощадное. Но, к сожалению, отец в девяностых отстранил меня от дел и сам заинтересовался природой Шёпота, проворачивая какие-то тихие дела с Сурешем, лучшим ученым на тот момент. Понимал, что я его переживу и хотел это как-то предотвратить. А как это лучше всего сделать, если под рукой лаборатория с учеными и такой формой жизни?

— А не проще ли ему было тебя просто застрелить? У вас в семье это нормально, как посмотрю, — хмыкнул Илья, пытаясь игнорировать пульсирующую боль в затылке.

— Он был слишком мягок для этого. Он не смог меня убить, а я его смог. И знаешь, что самое интересное? Он был прав. Все животные и люди, подверженные облучению аномалией, до сих пор живы. Внутри, конечно, они высохли, но оболочка остается ровно такой, какой была в момент изменения. Мы много разных животных везли со всего мира и делали из них Шёпот, и никто из них даже не изменился. Взять тех же Тасманских дьяволов первого порядка.

— Они живут в среднем восемь лет, — задумчиво буркнул парень, понимая, к чему ведёт Шнайдер.

— Именно. Жаль только, что вся мелкая фауна не выдерживает воздействия аномалии. Птичек-Шёпота я бы находил забавными.

Илья понял, почему среди Шёпота только крупные особи. Что насчет дьяволов, то да, те псины, которых он повстречал тогда в лесах, получается, уже разменяли пятый десяток и всё еще не утратили охотничьих навыков. Вывод из этого следует простой и довольно неприятный. Если Шёпот не убивать специализированным оружием, он бессмертен.

— Знал бы ты, что скоро это всё тебе будет неважно, — парень поднял руку.

Она покрылась полупрозрачной оболочкой, удлинилась, и он растопырил острые когти. Шнайдер, увидев это, улыбнулся уголком губ.

— А тебе оно надо? — спокойно возразил Шнайдер, примирительно протянув ладонь, — я предлагаю тебе кое-что лучше, раз уж ты выжил. И только тебе, это дорогого стоит, поверь. Сядь подле меня, и этот мир будет наш. Твой и мой. Ты перспективный малый, пусть и появился неизвестно откуда. Я еще спрошу с Вольфганга за это, зачем он протянул в отдел левого человека и заморочился с документами. А вообще, ты мне кое-кого напоминаешь… я понимаю, что это невозможно, да и сейчас не до этого.

Райан указал на место напротив себя.

— Учти, я дважды не предлагаю.

Шёпот уже буквально рвался наружу, желая выпустить зазнавшемуся тирану кишки, лоб парня покрылся испариной, дыхание участилось, и он дал свой ответ.

— Пошёл ты, — и сорвался с места, налетев на Шнайдера.