Страница 46 из 69
Ну и, разумеется, крайней степенью греха было вкушение человечины. В «Хождении Богородицы по мукам» мы сталкиваемся с описанием мучений грешников, в чем-то схожих с дантовскими кругами ада. Правда, фантазия автора «Хождения» оказалась менее богата. Различия в степени жестокости наказания зависят от того, насколько глубоко человек погружен в обжигающее пламя. Кого же мы встречаем на предпоследней ступени адских мучений? «И спросила Пресвятая Богородица: «А кто те, что по шею в огненном пламени?» И сказал ей архангел: «Это те, кто ел человеческое мясо, за то здесь и мучаются так». Хуже греха людоедства может быть нарушение клятвы на кресте. Такие грешники погружены в пламя уже с головой.
Впрочем, во время голода даже протопоп Аввакум не избежал отступлений от церковных уставов о трапезе. «На Нерче реке з голоду много померло. Немногая с нами остались, — едали траву, корения копали, кобылятину и волков мертвых, и прочих звероядину ели, и лисиц. И я сам, грешен, кабылятину и мертвечину всякую ел».
Не секрет, что для очень многих праздник Пасхи в первую очередь ассоциируется с определенными блюдами, собственно с творожной пасхой, куличом и, конечно, крашеными яйцами.
Однако, если судить по вопросам русских епитимейников, обычай биться крашеными яйцами долгое время воспринимался церковью отрицательно, как дело противное вере, так как ассоциировался с языческими обычаями. Исповедующимся среди прочего предлагалось ответить на вопросы: «Не бился ли яйцами?» «Не потолкал ли красными яйцами в зубы?»
Впрочем, можно предположить, что традиция стукаться вареными яйцами утвердилась как общепринятая и одобряемая довольно рано, несмотря на сопротивление отдельных священнослужителей. Уже в 1659 году архиепископ Суздальский Стефан был обвинен в том, что «собрав своей области всех попов и дьяконов на поучение... проклинал их [то есть заклинал], чтоб на светлое тридневное воскресение Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа с яицы никому христианом не целоватися и на завтреню в самую неделю Пасхи [то есть на пасхальную заутреню] с яицы отнюдь никово в церковь не пускали б...». Архиепископ вынужден был оправдываться, что он не имеет ничего против самого обычая, а только не считает возможным делать это непосредственно в церкви. «А на светлое воскресение Христово попом и дьяконом заказывал, чтоб мирскии люди в церкви яиц не носили и с яйцами не целовались, потому что во уставе и в треоди не описано; а велел яйца приносить в притворы; а священников и дьяконов и мирских людей за то не проклинал, а окроме церквей с яицы целоватца не заказывал нигде».
Мы не знаем, чем закончилось это конкретное дело, но кто оказался прав в исторической перспективе, понятно всем.
По крайней мере, уже во времена Алексея Михайловича секретарь шведского посольства пишет про пасхальные яйца как об обычае, характерном для всех слоев русского общества, включая самые высшие: «В этот день есть обычай раздачи яиц, он очень здесь распространен: царь жалует ими своих начальных людей, старших слуг и наших купцов, раздают их и среди народа. Каждый дает другому яйцо, говоря: «Христос воскресе», это значит — Христос восстал из мертвых и целуют друг друга, а кто получает яйцо, тот отдает его, целуясь, другому. Этот обычай означает, что подобно тому, как из неживого яйца происходит живое существо, так и мессия восстает из мертвых. Каждый здесь так делает, и в поцелуе не откажет ни одна, какая бы ни была знатная дама, хотя бы и на улице. Мне тоже случилось целовать многих важных дам: и иноземных и русских девушек».
Пища, пользующаяся репутацией волшебной, очень часто могла в разных регионах менять знак присущей ей силы с положительного на отрицательный. Благодаря многочисленным вампирским фильмам мало кто не знает про значимость чеснока в борьбе с нечистью.
Менее известно, что на территории нынешней Украины в XIX веке исследователи фиксировали легенды, в которых чеснок вырастает из тела повесившегося Иуды или казненной колдуньи — поэтому есть его грех. Версию о сотворении чеснока сатаной зафиксировали и в северорусских преданиях.
Пищевые запреты и правила могли быть причиной, ну или, по крайней мере, поводом довольно жестких политических конфликтов. Две таких характерных истории зафиксированы в летописи в 1458 году.
Сначала архиепископ Ростовский Феодосий разрешил есть мясо в канун праздника Богоявления, который в том году пришелся на субботу. Митрополит же Иона увидел в этом столь страшное нарушение, что хотел даже лишить архиепископа сана. Конфликт удалось каким-то образом уладить при помощи великой княгини, которая за заступничество получила от Феодосия село Петровское.
Другая история выглядит более запутанной. «Той же зимой было навечерие Крещения в воскресение, и архимандрит Чудовского монастыря Геннадий по своей воле приказал братии воду богоявленскую, поев, пить. В уставе же написано: литургию отпев, вкусить по куску хлеба и по чаше вина в церкви, и вечерню начинать, и воду святить. О питье же не сказано, когда воду пить. А митрополит прислал взять Геннадия силой и привести, а он убежал к великому князю. Митрополит сам пошел к великому князю и много говорил против Геннадия: «Во-первых, самовластно, — сказал митрополит, — все учинил, меня не спросив. Во-вторых, — сказал, — такую священную воду обесчестил, которую святые отцы оглашенным вместо причастия велели только на Пасху пить, а тем, кто не кается в это время, на Крещение пить до вкушения доры, а Геннадий приказал пить, поев». Тогда великий князь выдал его митрополиту, а митрополит приказал его сковать и посадить в ледник под палатой». Дело вновь закончилось вмешательством светских властей, на этот раз самого великого князя, который упросил митрополита даровать прощение грешнику.
Еще раз подчеркнем: сложно сказать, насколько страшными считались эти нарушения сами по себе. Не исключено, что в данном случае митрополит искал лишь предлог, чтобы расправиться с неугодными ему иерархами.