Русь за трапезой

Еда — соблазн или благо?

Отношение к процессу еды в христианской традиции всегда было довольно сложным. Собственно говоря, именно в отношении к еде наиболее остро проявляется один из основных богословских вопросов — взаимосвязь духа и плоти.

С одной стороны, идеалом являлась именно духовная жизнь, которая должна была как можно меньше зависеть от позывов плоти. А стремление к пище, пожалуй, самое сильное из телесных потребностей. Это не могло не сказаться на крайне настороженном отношении церкви ко всему связанному с процессом телесного насыщения.

С другой стороны, пища — это дар Божий. Сам Иисус заповедовал молиться о ниспослании хлеба насущного. Одно из самых впечатляющих чудес Евангелия — это эпизод с насыщением огромной толпы пятью хлебами.

Да и центр христианского богослужения — литургия базируется на идее чудотворного превращения в плоть Христову именно пищи, хлеба.

Попытка найти компромисс между этими противоположностями приводит к позиции, согласно которой еда является благом, когда она служит для обеспечения нормального функционирования тела, поддержания его здоровья, но представляет собой зло, если потребляется исключительно ради удовольствия.

Жизнь, конечно, оказалась сложнее любых схем.

Одним из грехов, по понятиям святых отцов, на чье мнение опирается и автор «Домостроя» Сильвестр, была критика еды, которую предлагают на трапезе. «Хулить не следует, говоря: «это гнилое» или «кислое» или «пресное», или «соленое», или «горькое», или «протухло», или «сырое», или «переварено», или еще какое-нибудь порицание высказывать».

О подобном прегрешении должны были в обязательном порядке спрашивать священники на исповеди. «Не хулил ли ядения или пития?» «Похулил на трапезе еду и питие?»

Любая еда — это дар Божий, который следует принимать с благодарностью. И Бог, соответственно, воздаст за правильное отношение к Его дарам. «Тогда и Бог придает пище благоухание и превратит ее в сладость».

Не случайно, за трапезу было принято благодарить не хозяйку, а Бога, который считался подателем всех благ.

Особенно сильно чувство Бога как единственного кормильца выражалось у всякого рода вольных людей, которые не привыкли к регулярному труду. Вот типичная реплика казаков, зафиксированная в «Повести об Азовском сидении»: «Кормит нас Бог молодцов на поле Своею милостию, зверьми дикими, да морскою рыбою питаемся, яко птицы небесные ни сеем, ни орем, ни в житницы собираем, а сыти бываем».

Вкус еды зависит не только от самой пищи, но в большей степени от того, в какой атмосфере ее вкушают. Трапезничать следует в молчании или ведя благочестивую беседу, обязательно сопровождая еду благодарственной молитвой. Вот тогда «есть и пить с благодарностью — будет сладко».

Но если сидящие за столом позволяют себе праздные разговоры, смех, непристойности, игры, то ангелы отойдут от этой трапезы, уступив место врагам рода человеческого. «И приступят тут лукавые, влагая в помысл всякую злобу, вражду и ненависть, и подвигнут мысли на блуд и на гнев и на всякое кощунство и сквернословие, и на всякое прочее зло, — и вот уже дело, еда и питье, не спорятся». Еда и питье становятся невкусными, несладкими, они не радуют людей, а тешат только бесов. «И если едят в благоговейном молчании или за духовной беседой, тогда им невидимо ангелы предстоят и записывают дела добрые, а еда и питье тогда в сладость. Если же станут еду и питье хулить, точно в отбросы сразу превращается то, что едят».

За такой непотребной трапезой становятся возможными самые разные грехи. И один из самых страшных то, что «дар Божий — еду и питье, и плоды земные — на посмешище бросят, прольют». Наказание за эти грехи, по мнению Сильвестра, будет скорым и суровым. «Но все такие деяния предстанут в день Страшного суда: о, горе — творящим такое! Когда иудеи сели в пустыне есть и пить и, объевшись и упившись, начали веселиться и блуд творить, тогда земля поглотила их — двадцать тысяч и три тысячи. О, устрашитесь тем, люди, и творите волю Божью так, как в законе писано; от такового злого бесчинства сохрани, Господь, всякого христианина, Есть и пить вам во славу Божию, не объедаться, не упиваться, пустых речей не вести».

Вкус пищи зависит не столько от нее самой, сколько от того, кто и с каким настроением ее вкушает. Вот какой случай произошел с одним прозорливым старцем: «Раз один прозорливый старец наблюдал над иноками, которые сидели за трапезою и все вкушали одинаковую пищу. И видел он: одни из них вкушали мед, другие хлеб, а третьи нечто весьма нечистое. Удивился старец такому различию во вкушении и стал молиться Богу, говоря: «Господи, открой мне эту тайну: ведь на трапезе всем предложена одинаковая пища: почему же она так изменена для некоторых и представляется, что одни едят мед, другие хлеб, а иные нечто нечистое?» И, вот, старец услышал свыше глас, говорящий: «Которых ты видел ядущими мед, — это те, которые со страхом и трепетом и радостью духовною сидят на трапезе, и непрестанно молятся, и молитва их, как кадило, восходит к Богу, потому пища и медом им кажется. Те же, которых ты видел вкушающими хлеб, — это которые довольны пищею, посылаемою им от Бога; а те, которые, казалось, едят нечто нечистое, — это которые при вкушении пищи ропщут и говорят: это хорошо, а это гнило. Поэтому не следует так помышлять, а благодарить и славить Бога, чтобы исполнилось сказанное: аще ясте, аще ли пьете, аще ли ино что творите, вся во славу Божию творите».

Отношение к приготовлению пищи, духовный настрой очень важны. Они влияют и на вкус приготовленных блюд. Князь Изяслав очень часто присутствовал на скромных монашеских трапезах в Печерской обители, на которой все угощения сводились к хлебу, чечевице и небольшому количеству рыбы. Тем не менее князь с удивлением задавался вопросом: «Вот, отче, ты же знаешь, что всех благ мира полон дом мой, но никогда я не ел таких вкусных яств, как у тебя сегодня. Слуги мои постоянно готовят разнообразные и дорогие кушанья, и все же не так они вкусны. И прошу тебя, отче, поведай мне, отчего так вкусны яства ваши?»