Страница 8 из 45
Младший — Сашка
Сашка сидел прямо на земле, раскинув ноги, и сосредоточенно возился с палкой и камешками, строя что-то своё — важное, серьёзное, понятное только ему одному.
Он хмурил брови, сопел, иногда что-то бормотал себе под нос, как снастоящий мастер за работой.Ему было всего пять лет — самый младший, последыш, любимец.
Тот, кому прощалось чуть больше, чем остальным. Кого лишний раз погладят по голове, прижмут к себе, угостят чем-то вкусным.— Сашка, ты опять в грязи! — крикнула издалека Ксения.Он даже головы не поднял.— Я не в грязи, я строю!— Что ты там строишь? — подошла Настя, присев рядом.Сашка важно ткнул палкой в свой «проект».— Дом.— Дом? — улыбнулась она. — Для кого?Он задумался, потом серьёзно ответил:— Для всех. Чтобы никто не мёрз.Настя на секунду замолчала.— Хороший дом, — тихо сказала она.Сашка тут же оживился, глаза загорелись.— А тут печка будет! — он нарисовал круг.
— А тут — стол. А тут… — он замялся,
— папке стул, чтобы сидеть.— У папы и так есть, — мягко сказала Настя.Сашка нахмурился.— Не такой. У меня будет лучше.Он был смышлёный — слишком для своих лет. Всё подмечал, всё запоминал, всё по-своему понимал.Иногда задавал такие вопросы, что взрослые переглядывались.— Мам, а почему папа хромает? — спросил он однажды.Зинаида замерла на секунду.— Нога у него болит.Сашка подумал.— А она когда перестанет?— Не скоро… — тихо ответила она.Он нахмурился, потом уверенно сказал:— Я вырасту и починю.— Это как же? — спросила Ксения с улыбкой.Сашка пожал плечами.— Ну… как-нибудь.И в этом «как-нибудь» было столько веры, что спорить с ним не хотелось.Он был шкодный — это да.Мог кур погонять, мог залезть туда, куда не надо, мог разобрать что-нибудь «чтобы посмотреть». А потом стоял с виноватым видом, но глаза всё равно блестели.— Ты зачем это сделал? — спрашивала мать.Он чесал затылок.— Хотел узнать…— И узнал?— Не до конца, — честно отвечал он.Все вздыхали, но сердиться по-настоящему не получалось.— Баловник ты… — говорила Ксения.— Не баловник, а учёный! — гордо отвечал он.И снова бежал по двору — босиком, с растрёпанными волосами, с палкой в руке, как с каким-то важным инструментом.Но иногда, когда он думал, что его никто не видит, он подходил к отцу.Тихо. Осторожно.Садился рядом.— Пап…— Что? — мягко отзывался Елизар.— А тебе больно сейчас?— Не очень.Сашка кивал, потом осторожно клал свою маленькую ладошку на его руку.— Я рядом.И сидел молча.Пять лет… а уже умеет так — просто быть рядом.Потом вдруг вскакивал:— Я пошёл! Мне ещё дом достраивать!И убегал, снова становясь тем самым шумным, живым мальчишкой.Любимцем. Шкодником. Маленьким человеком с большим сердцем, который уже начинал понимать — по-своему, по-детски — что такое жизнь.