Страница 13 из 45
Проводы на фронт
Провожали мужиков на фронт всей Николаевкой.
С самого утра деревня будто притихла. Люди говорили вполголоса, женщины украдкой вытирали глаза, старики тяжело вздыхали. Подводы одна за другой тянулись к станции — везли тех, кому предстояло уходить на войну.
На перроне было людно.
Стояли узлы, вещмешки, котомки. Пахло угольным дымом, пылью и горькими слезами. Мужики старались держаться спокойно, шутили через силу, покуривали, но в глазах у каждого таилась тревога.
Федор и Степан стояли рядом.
Оба подтянутые, серьезные, будто за один день стали старше. Возле них — их семьи. Мария все никак не могла отпустить руку мужа, а Ганна крепко прижимала к себе дочерей.
Приехал и Елизар — вместе с Зиной и матерью. Он молчал почти всю дорогу. Смотрел на братьев и снова чувствовал ту жгучую боль внутри: они уходят воевать, а он остается.
Но сейчас не время было думать о себе.
На крыльцо станционного здания поднялся председатель. Снял фуражку, обвел взглядом людей и заговорил громко, стараясь перекрыть шум станции:
— Тяжелое испытание выпало нашей стране… Враг пришел на нашу землю. Но мы выстоим. Наши мужики идут защищать Родину, семьи, детей. А мы здесь будем работать так, чтобы фронт ни в чем не нуждался. Только вместе мы победим!
Люди молча слушали. Кто-то крестился. Кто-то сжимал кулаки.
А потом началось самое тяжелое — прощание.
Женщины уже не могли сдерживать слез. Плакали навзрыд, цеплялись за мужей, за сыновей, будто хотели удержать их возле себя хоть еще на минуту.
Мария прижималась к Федору и все повторяла сквозь слезы:
— Береги себя… слышишь?.. Вернись только…
Федор гладил ее по голове, неловко успокаивал:
— Ну что ты… вернусь. Обязательно вернусь.
Ленька и Егорка стояли рядом, изо всех сил стараясь не плакать. Они помнили наказ отца — быть мужиками. Только губы у обоих дрожали.
Степан крепко обнял Ганну.
Она уже не скрывала слез, плакала открыто, уткнувшись ему в плечо.
— Как же мы без тебя будем…
— Выдержите, — тихо говорил он. — Вы у меня сильные.
Стеша стояла бледная, взрослая не по годам, а маленькая Зина судорожно держалась за материну юбку и испуганно смотрела на солдатские шинели.
Где-то сбоку вдруг заиграла гармонь.
Тихо, протяжно.
И над станцией поплыла песня:
«Дан приказ ему на запад,Ей — в другую сторону…»
Кто-то подхватил слова. Кто-то заплакал еще сильнее. Песня резала сердце — будто про каждого здесь.
Елизар стоял рядом с братьями, смотрел на них и крепко сжимал кулаки. Мать украдкой вытирала слезы концом платка, стараясь держаться ради сыновей.
Тяжелые настали дни.
Все это понимали.
Понимали, что впереди — горе, лишения, похоронки, тяжелый труд, долгие ожидания. Но вместе с болью жила и другая сила — упрямая вера.
Надо вытерпеть.
Надо пережить.
Надо объединиться всем вместе — тем, кто уходит на фронт, и тем, кто остается в тылу.
Идти к победе — одной на всех.больше