Страница 63 из 106
Он отказался начинать процедуру нового брака или изменения линии, пока врачи сохраняют реальную вероятность рождения ребенка в нашем союзе.
Это было до финального диагноза.
Через восемь месяцев появился второй документ.
После заключения о «прогрессирующей несовместимости».
Там Адриан уже соглашался, что при подтверждении состояния на повторном внутреннем обследовании дом начнет процедуру расторжения.
Я подняла глаза.
— Ты заранее согласился.
— Да.
— До разговора со мной.
Адриан не стал отрицать.
— Совет требовал формальную позицию.
— Ты мог написать, что сначала обсудишь ее с женой.
— Мог.
Он посмотрел на документ так, будто видел его иначе, чем шесть месяцев назад.
— Я тогда считал, что сначала должен определить, что могу позволить как глава, а потом говорить с тобой как муж.
— Вот в этом и была проблема.
— Да.
Келлан собирался отложить письмо в общую папку, но Адриан остановил:
— Включите в материалы.
Краст Лейн, его поверенный, который присоединился к работе ближе к вечеру, нахмурился.
— Это решение не относится напрямую к происхождению жизненного долга.
— Относится к вопросу о том, как медицинские заключения Палаты использовались при принятии решения о разводе.
— Оно может быть истолковано против вас в гражданской части.
Адриан посмотрел на него.
— Именно поэтому и включите.
Я молчала.
Это не было героическим поступком.
Он просто перестал отбирать документы по принципу удобства для себя.
И все равно я заметила.
К десяти вечера архивист закончил предварительную опись.
Мы нашли три группы материалов, которые требовали дальнейшего исследования.
Первая — медицинские рабочие записи, где первоначально фиксировалось общее истощение и возможный магический отток, а после консультаций с Палатой Огненных Союзов итоговая формулировка менялась на «несовместимость».
Вторая — переписка Эстеллы и совета дома, показывающая, насколько сильно вопрос наследника влиял на давление вокруг нашего брака.
Третья — внутренние документы Адриана, подтверждающие, что он принимал решение о разводе, опираясь на заключения Палаты, но сам отказался от независимой государственной проверки.
Ни одна из этих групп не доказывала, кто создал систему ОП-1.
Но они объясняли, как система работала уже после того, как жизненный ресурс начинал уходить.
Жена слабела.
Врачи видели ухудшение.
Полный аудит живой нити не проводили.
Симптомы переводили в категорию супружеской несовместимости.
Дом получал медицинское основание задуматься о расторжении.
Очень удобный механизм.
Слишком удобный.
Но до уголовного доказательства оставался еще путь.
Государственный архивист закрыл последнюю папку.
— На сегодня достаточно.
Я посмотрела на часы.
— Согласна.
Адриан удивился.
— Даже спорить не будешь?
— Я работаю с утра.
— Значит, Тааль все-таки чему-то тебя научил.
— Не наглей.
Он улыбнулся.
Мы поднялись наверх вместе.
В старом холле было тихо. Большинство слуг уже разошлось. Из семейной гостиной доносился приглушенный голос Эстеллы — она говорила с кем-то из совета.
У лестницы Адриан остановился.
— Машина... No modern vehicle. "Экипаж" — экипаж до гостиницы будет через несколько минут.
— Хорошо.
Он не предложил мне остаться.
Я уже собиралась идти к выходу, когда он сказал:
— Ливия.
— Что?
— Я видел твои карты все эти годы.
— Итоговые.
— Да.
— Не черновики.
— Знаю.
Он помолчал.
— И каждый раз, когда показатели становились хуже, я думал, что делаю все возможное. Находил другого врача, уменьшал твои обязанности, возил тебя на обследования.
— Ты действительно это делал.
— Но ни разу не спросил, почему система предлагает только способы приспособиться к твоему ухудшению, а не объяснить его.
Я посмотрела на него.
— Потому что тебе давали объяснение.
— Несовместимость.
— Да.
— И оно меня устраивало до тех пор, пока не стало основанием отказаться от тебя.
Я не сразу ответила.
— Адриан, не надо превращать каждый найденный документ в новый способ наказать себя.
Он нахмурился.
— Я не...
— Именно это делаешь.
— Мне не положено чувствовать вину?
— Положено все, что ты чувствуешь. Но если ты начнешь приписывать себе профессиональную ответственность каждого врача, мастера и чиновника, это будет такая же неточность, как если бы ты сказал, что ни в чем не виноват.
Он смотрел внимательно.
— А где граница?
— Там, где были твои решения.
— Развод.
— Да. Отказ от независимой проверки. Решение обсуждать будущее нашего брака с советом раньше, чем со мной. Привычка считать, что раз ты глава, то должен сначала решить сам.
Он кивнул.
— А печать?
— Пока не твоя вина, если документы не покажут обратное.
— Ты действительно так считаешь?
— Да.
— Даже после всего?
Я почувствовала усталость.
— Я не хочу ненавидеть тебя за чужое преступление только потому, что тогда будет проще.
Адриан отвел взгляд.
— Спасибо.
— Не за что.
— Есть за что.
— Тогда сохрани на потом.
Экипаж подали к дверям.
Я надела плащ.
— Завтра ты возвращаешься в столицу? — спросил он.
— Утром.
— Я тоже.
— Хорошо.
— У меня совет дома в девять.
— Мои соболезнования.
Он рассмеялся.
Я вышла.
В гостинице я не стала открывать архивные копии снова.
Впервые за последние дни мне не хотелось читать ни одного документа.
Сняла платье, умылась и легла с книгой, которую купила неделю назад и так ни разу не открыла.
Прочитала две страницы.
Потом все равно начала думать.
Не о Норне.
Не о печати.
Об одной медицинской фразе.
«Хронический магический отток неизвестного происхождения».
Пять лет брака.
Врач заметил.
Не понял источник.
Спросил профильную Палату.
И получил ответ, который отправил нас совсем в другую сторону.
Несовместимость.
Одно слово изменило не только медицинскую карту.
Оно постепенно стало объяснением нашего бездетного брака.
Потом причиной давления дома.