Страница 62 из 106
— Потому что часть писем не зарегистрирована в канцелярском архиве. Я писала сыну лично. Если следствие получает только официальную переписку, картина будет неполной.
Я смотрела на нее внимательнее.
Это не было признанием вины.
Но она не пыталась оставить неудобную часть прошлого дома за дверью.
Келлан спросил:
— Вы знали о функции ОП-1?
— До нынешнего дела — нет.
— Никогда не слышали название?
— Возможно, видела код в документах. Значения не знала.
— О добровольной жизненной опоре как древнем механизме?
— Конечно. Я выросла в драконьем доме.
— Почему тогда не связывали усиление сына и ухудшение состояния его супруги?
Эстелла долго молчала.
— Потому что мне никто не сказал, что эти вещи могут быть связаны.
Я спросила:
— А сами вы не задумывались?
Она посмотрела.
— Нет.
— Совсем?
— Нет.
Честный ответ.
Мне не понравился.
— Адриан становился сильнее. Я слабела. У нас не было ребенка. Вы считали это моей несовместимостью и требовали развода. Но ни разу не спросили, почему система одновременно работает в его пользу.
Эстелла выдержала взгляд.
— Нет.
— Почему?
Адриан собирался вмешаться.
Я остановила его рукой.
Эстелла ответила сама:
— Потому что усиление дракона в удачном браке всегда считалось хорошим признаком.
— Даже если жена в этом браке болеет.
— Тогда я не считала, что ты болеешь из-за брака. Я считала, что твой организм плохо переносит его силу.
— В результате вывод был один и тот же. Проблема во мне.
— Да.
— И решение тоже. Заменить жену.
Она побледнела.
— Я никогда не говорила о тебе как о заменяемой вещи.
— Вы говорили о новом браке.
— После окончательного медицинского заключения.
— Через сколько после развода вы рассчитывали начать поиск?
Адриан резко сказал:
— Ливия.
Я повернулась к нему.
— Не надо.
Он замолчал.
Эстелла ответила:
— Я считала, что вопрос нового союза нельзя откладывать надолго.
— Месяц?
— Нет.
— Полгода?
— Возможно.
Я кивнула.
Вот и все.
Не приятная правда.
Но правда.
— Я не хотела причинить тебе боль, — сказала Эстелла.
— Это сейчас не самый важный критерий.
Она сжала губы.
— Знаю.
— Вы знали, что Адриан не хотел развода?
— Да.
— И все равно давили.
— Да.
— Потому что считали дом важнее.
— Да.
Адриан стоял неподвижно.
Наверное, слышать этот разговор ему было не легче, чем мне.
Эстелла продолжила:
— Я считала, что если союз не может дать наследника и врачи прямо говорят о прогрессирующей несовместимости, то сохранение брака станет решением двух людей за счет всего дома. Я верила этим заключениям.
— А теперь?
Она посмотрела на лежащую перед нами черновую медицинскую запись.
«Хронический магический отток».
Потом на письмо Палаты, после которого формулировка изменилась.
— Теперь я не знаю, чему именно верила.
— Это разные вещи.
— Понимаю.
— Вы могли быть правы в том, что дому нужен план преемственности, и одновременно ошибаться в том, что развод был единственным выходом.
— Да.
Ответ прозвучал тихо.
Я не ожидала, что она согласится так быстро.
Эстелла села.
Впервые за весь разговор выглядела не бывшей Луной, не матерью главы и не женщиной, которая десятилетиями знала правила дома лучше половины совета.
Просто человеком, которому приходится заново смотреть на собственные решения.
— Если бы я знала про годы, — сказала она, — я бы никогда не потребовала от Адриана оставить их себе.
Я сразу ответила:
— Я верю.
Она удивилась.
— Правда?
— Да.
— Почему?
— Потому что вы можете считать меня неподходящей женой для главы дома и при этом не считать нормальным красть у меня жизненный срок. Одно не доказывает другое.
Эстелла опустила взгляд.
— Спасибо.
— Это не прощение.
— Я понимаю.
— И не означает, что ваши действия до развода стали правильными.
— Понимаю.
Я кивнула.
Так было лучше.
Мне не нужно было превращать Эстеллу в участницу преступления только потому, что она сыграла неприятную роль в конце моего брака.
Человек мог причинить вред, не зная о большем преступлении рядом.
И отвечать именно за свое.
Личная папка Эстеллы дала еще один важный документ.
За пять месяцев до развода она сама запросила независимую оценку моей репродуктивной карты.
Не у Королевской лечебной коллегии.
У другого специалиста Палаты Огненных Союзов.
Ответ сохранился.
«Наблюдаемое снижение восстановительного резерва находится в пределах картины длительной супружеской несовместимости. Расширенный аудит живой нити не рекомендован, поскольку отсутствуют признаки самостоятельного магического повреждения».
Я прочитала.
Почти те же слова.
Другая дата.
Другой специалист.
Одна методика.
— Они системно не рекомендовали полный аудит живой нити, — сказала Мериса.
Эйда кивнула.
— В нашем деле минимум дважды.
— При наличии снижения ресурса.
— Да.
— И при действующем ОП-1.
— Да.
Келлан записывал номера.
— Нужно получить методические рекомендации медицинского отдела, действовавшие в эти годы.
— Запрашивайте, — сказала Мериса.
Эстелла спросила:
— Вы думаете, врачи знали, что ОП-1 забирает жизнь?
Никто не ответил сразу.
Эйда сказала:
— Мы пока знаем только, что техническая Палата знала источник модуля, а медицинский отдел использовал специальную классификацию для браков с этим модулем. Знал ли конкретный врач полный механизм, нужно устанавливать отдельно.
Эстелла кивнула.
То есть даже сейчас нельзя было сказать: все врачи участвовали.
И это было хорошо.
Мне не нужен был удобный враг размером с целое учреждение.
Мне нужна была точная цепочка.
Последнюю папку открыли уже вечером.
Она относилась не к моей медицине, а к решениям самого Адриана.
На шестом году брака совет дома потребовал от него определить срок окончательного решения по преемственности.
Ответ Адриана занимал две страницы.
Я читала медленно.