Страница 26 из 106
Я почувствовала раздражение.
— Мериса, я сама написала сверху «не вывод».
Она посмотрела.
Действительно прочитала.
— Хорошо.
— Спасибо за доверие.
— Это не доверие. Это облегчение.
Я забрала лист.
— Мне нужен еще один доступ.
— Какой?
— Открытые судебные решения по добровольной передаче жизненного срока в браках драконов.
— Зачем?
— Хочу увидеть, как выглядит нормальная законная процедура.
Мериса сразу кивнула.
— Вот это правильно.
— Не надо звучать так удивленно.
— После двух дней с вами я уже ничему не удивляюсь.
Законные передачи нашлись быстрее.
Их было немного.
Большинство относилось к старым военным случаям, когда дракон получал тяжелое повреждение ядра и супруг добровольно поддерживал его жизненным ресурсом.
Некоторые дела были полностью закрыты, но несколько решений публиковали как учебные примеры.
Я взяла первое попавшееся.
Дом Арден.
Девять лет назад глава дома сорвался во время боевого обращения и получил повреждение внутреннего огненного контура. Его жена передала ему одну стандартную единицу жизненного срока.
В деле лежало все, чего не было у меня.
Отдельное заявление.
Заключение двух лекарей.
Письменное объяснение последствий.
Подпись женщины под формулировкой:
«Я понимаю, что передаю одну стандартную единицу собственного жизненного ресурса».
Независимый свидетель.
Дата возврата.
Через одиннадцать месяцев дракон восстановился, и единицу вернули.
Я читала решение дважды.
Не потому, что было сложно.
Потому что оно разрушало первую удобную мысль.
Сам механизм существовал задолго до моего брака.
И мог работать законно.
Никакой тайной древней магии.
Никакой технологии, созданной специально ради обмана жен.
Жизненный срок действительно передавали супругам-драконам.
Но в законном деле женщина знала, что делает.
Более того, после возврата специалисты отдельно подтвердили восстановление ее нити.
Я записала номер дела.
Потом нашла еще два.
В одном жена передала половину единицы после тяжелого ранения мужа.
В другом муж-человек поддержал женщину-дракона после повреждения ядра.
Это было особенно полезно.
Механизм не зависел от пола.
Не был создан только для жен.
Значит, если в правящих домах появилась система, которая забирала годы именно у супруг драконов, кто-то изменил первоначальный инструмент.
И сделал это намеренно или по крайней мере сознательно.
Я уже собиралась закрыть последнее дело, когда заметила название функции.
«Супружеская опора жизненного контура».
Опора.
Почти то же слово, которое вчера нашли внутри нашей печати.
ОП-1.
Я переписала точное название.
Теперь у технического кода появилась возможная расшифровка.
Но вывод снова пришлось остановить.
Похожее название еще не означало одинаковый механизм.
Я закрыла папку.
На выходе из архива столкнулась с Ореном Таалем.
Он почти не изменился.
Разве что волосы окончательно стали белыми, а трость, которой он раньше угрожал только ленивым студентам, теперь действительно помогала ему ходить.
Орен остановился и посмотрел на меня поверх очков.
— Морен.
— Тааль.
— Замужняя фамилия вам надоела?
— Развелась.
— Я умею читать столичные реестры.
— Тогда зачем спросили?
— Хотел проверить, способны ли вы произнести это без трагического вздоха.
Я невольно улыбнулась.
— И?
— Сносно.
Он посмотрел на папку в моих руках.
— Уже лезете в работу?
— Я в открытом архиве как гражданин.
— Еще хуже. Граждане читают документы без понимания и потом приходят к мастерам с великими открытиями.
— Я собираюсь восстановить лицензию.
Орен нахмурился.
— Видел запись.
— Через два дня оценка.
— Через два дня была. Я перенес на завтра.
Я остановилась.
— Почему?
— У меня появилось окно.
— А если у меня планы?
— Есть?
Я подумала.
— Нет.
— Тогда перестаньте изображать свободу воли там, где она ничему не мешает.
Все-таки не изменился.
— Вы всегда были невыносимы.
— Поэтому хорошо учили.
Его взгляд снова упал на номер дела, торчащий из папки.
— Супружеская опора?
Я сразу насторожилась.
— Вы знаете этот механизм?
— Любой старший мастер знает.
— ОП-1?
Орен перестал улыбаться.
— Где вы увидели этот код?
Я помолчала.
Материалы моего аудита были закрыты.
— В собственном деле. Больше сказать пока не могу.
Он изучал мое лицо несколько секунд.
— Хорошо. Тогда и я не буду рассказывать то, что относится к закрытым архивам.
— Но код вам знаком.
— Да.
— Старый?
— Очень.
— Законный?
Орен оперся на трость.
— Инструмент не бывает законным или преступным сам по себе. Все зависит от того, кто его применяет и что объясняет человеку.
Почти то же, к чему я пришла после чтения дел.
— Значит, он мог передавать жизненный срок.
— Мог.
— Ежегодно?
Вот теперь Орен посмотрел внимательнее.
— В старой форме — нет.
Я почувствовала, как все мысли сразу ускорились.
— Почему?
— Потому что исходно опора предназначалась для чрезвычайной поддержки поврежденного ядра. Не для постоянного усиления здорового дракона.
Я хотела спросить еще.
Он поднял ладонь.
— Завтра.
— Это не экзаменационный вопрос.
— Именно поэтому завтра. Если ваше дело действительно связано с кодом опоры, сначала я должен понять, что мне разрешено обсуждать как наставнику, а что требует официального запроса Палаты.
Разумно.
Раздражающе.
Но разумно.
— В десять?
— В девять.
— В записи было десять.
— Теперь девять.
Он пошел дальше.
— Тааль!
Орен обернулся.
— Что?
— Я пять лет не практиковала.
— Я умею считать.
— Я могу многое забыть.
— Именно это завтра и проверим.
И ушел.
Я смотрела ему вслед и думала, что возвращение в профессию будет гораздо менее торжественным, чем хотелось бы.
Наверное, так и лучше.
В тот же вечер пришел ответ по трем закрытым долговым производствам.