Страница 12 из 106
— Я бы сформулировала иначе. Представленных материалов недостаточно, чтобы считать его единственным возможным объяснением.
Я посмотрела на нее.
— Вы очень аккуратно говорите.
— Именно за это мне платят.
Лоран, сидевший у второго стола, добавил:
— И вам сейчас полезнее аккуратный вывод, который выдержит независимую проверку, чем врач, который скажет то, что вы хотите услышать.
— Я не хочу услышать ничего определенного.
Он поднял бровь.
Я поняла.
— Хорошо. Хочу. Но понимаю разницу.
— Вот и отлично.
Через час они закончили.
Мне дали перерыв перед итоговым разговором.
Я вышла в коридор.
Тея сидела у окна с двумя стаканами кофе.
Один протянула мне.
— По лицу вижу, что весело.
— Очень.
— Можешь не рассказывать.
Я сделала глоток.
Кофе был слишком крепким.
И именно таким, какой нужен.
— Диагноз несовместимости не подтверждается так хорошо, как нам объясняли.
Тея медленно поставила свой стакан.
— Они это сказали?
— Айра сказала, что материалов недостаточно для однозначного вывода.
— Это серьезно.
— Знаю.
— А жизненная нить?
— Совпадение ухудшения с ежегодными потерями слишком заметное.
Тея тихо выругалась.
Я не стала ее останавливать.
— Но окончательного заключения пока нет.
— Понятно.
Я посмотрела в окно.
Во внутреннем дворе медсестра вела пожилого мужчину к соседнему корпусу. Он ругался на трость и пытался идти быстрее, чем мог.
— Если это правда, — сказала я, — мы семь лет пытались получить ребенка, а последние годы мое тело становилось все слабее из-за самой брачной связи.
Тея молчала.
— Потом мне сообщили, что проблема во мне.
— Ливия.
— А Адриан подписал развод.
Я сказала это спокойно.
Не потому, что не болело.
Просто ярости было слишком много, чтобы она помещалась в крике.
Тея спросила:
— Хочешь, чтобы я сказала, что он сволочь?
— Нет.
— Хорошо.
— Потому что пока мы не знаем, знал ли он хоть что-то.
— А развод?
Я посмотрела.
— Развод он подписал сам.
Тея кивнула.
Больше мы это не обсуждали.
Итоговое заключение состояло из девяти страниц.
Лоран Дейл прочитал основные пункты вслух.
— Первое. У Ливии Морен подтверждается дефицит живой нити, соответствующий примерно семи стандартным единицам жизненного ресурса по сравнению с предбрачной исторической базой и текущими расчетными показателями.
Я слушала.
— Второе. Истощение носит постепенный характер. Организм адаптировался к дефициту, поэтому немедленного критического состояния нет. Однако длительное снижение жизненного ресурса с высокой вероятностью связано с замедленным восстановлением, повышенной утомляемостью, снижением устойчивости собственной магии и рядом других наблюдаемых симптомов.
— Высокой вероятностью, — повторила я.
— Да.
— Не точно.
— В медицине редко бывает «точно» в таком смысле.
Айра продолжила:
— Третье. Репродуктивные нарушения последних лет могут быть связаны с общим истощением живой нити. Сказать, что именно это было единственной причиной отсутствия беременности, мы не можем.
— Но связь возможна.
— Более чем возможна. Она медицински обоснована.
Я посмотрела на старые заключения.
— А диагноз несовместимости?
— Мы рекомендуем независимый пересмотр. Данные, на которых он основан, допускают альтернативное объяснение.
— Истощение.
— Да.
Лоран перевернул страницу.
— Четвертое. Возврат собственного жизненного ресурса при подтвержденном долговом направлении может улучшить восстановительные показатели госпожи Морен. Однако прогноз по каждой конкретной функции, включая репродуктивную, заранее не гарантируется.
— То есть вы не обещаете, что после возврата семи лет я смогу иметь ребенка.
Айра посмотрела прямо.
— Нет.
— Хорошо.
Мне было важно услышать именно это.
Я не хотела новой красивой лжи вместо старой.
Семь лет принадлежали мне независимо от того, вернут ли они возможность забеременеть.
— Пятое, — продолжил Лоран. — Имущественная или денежная компенсация не восстанавливает живую нить.
— Это я знала.
— В судебном деле медицинское подтверждение все равно требуется.
— Понимаю.
— Шестое. Заменить утраченные единицы ресурсом третьего добровольного донора теоретически возможно только как новая передача, но она не считается реституцией исходного долга и несет отдельные риски.
Я нахмурилась.
— Значит, если Адриан заплатит кому-то, чтобы тот отдал мне семь лет...
— Это будет семь чужих лет, — сказал Лоран. — Не восстановление вашей исходной связи.
— Разница для организма есть?
— Есть. Собственный ресурс лучше интегрируется обратно. Кроме того, закон не позволяет должнику просто найти другого человека и переложить на него обязательство без согласия кредитора.
— Я не соглашусь.
— Тогда вопрос закрыт.
— И единственный нормальный способ...
— Вернуть ресурс от фактического получателя.
Адриан.
Другого пути не было.
Не деньги.
Не лекарство.
Не новый магический договор.
Семь единиц находились в нем.
И если я хотела вернуть именно свое, придется взаимодействовать с бывшим мужем столько, сколько потребуется процедуре.
Лоран добавил:
— Перед возвратом обязательно нужно отдельно обследовать драконье ядро господина Реваля. Если ресурс встроен в него глубоко, обратная передача должна быть постепенной.
— Он сегодня проходит исследования.
— Тогда завтра или послезавтра мы получим данные.
Я взяла заключение.
— Мое состояние требует лечения уже сейчас?
— Да, но не агрессивного. Сон, питание, уменьшение нагрузки, препараты для поддержки восстановления. Никаких сильных стимуляторов магии.
— Работать можно?
Лоран посмотрел на меня.
— Чем?
— Клятвы. Я собираюсь восстанавливать лицензию.
— Умеренная работа допустима. Практические испытания с длительными силовыми контурами пока нежелательны.
— Насколько долго?
— До первой оценки после возможного возврата части ресурса.
— Хорошо.
Тея, которая присутствовала на итоговой части уже как доверенное лицо, сказала:
— Я прослежу.