Страница 11 из 106
— У тебя теперь огромная компенсация после развода. Переживешь.
Я фыркнула.
И впервые с вчерашнего утра стало немного легче.
Королевская лечебная коллегия находилась на другой стороне центрального квартала.
Мы пошли пешком.
Тея не пыталась обсуждать Адриана по дороге, за что я была ей благодарна. Она рассказывала о работе, о новом заведующем отделением, о пациенте, который две недели убеждал всех, что его прокляли, пока не выяснилось, что он просто принимает два несовместимых зелья.
Обычные чужие проблемы помогали.
Я слушала и постепенно замечала столицу не как место развода, а как город, в котором когда-то жила сама.
Пекарня на углу сменила вывеску.
Старая книжная лавка осталась.
У здания Коллегии мастеров клятв стояла очередь студентов, и я задержала взгляд дольше, чем хотела.
Тея проследила.
— Пойдешь?
— Куда?
— В коллегию.
— Не сегодня.
— Я не сказала сегодня.
— Тогда да.
Ответ прозвучал раньше, чем я успела задуматься.
Тея улыбнулась.
— Хорошо.
— Только не делай из этого великое возвращение.
— Не буду. Сначала тебе, скорее всего, дадут стопку правил, три экзамена и скажут, что ты забыла половину профессии.
— Спасибо.
— Я стараюсь держать ожидания реалистичными.
Мы вошли в лечебную коллегию.
Доктор Лоран Дейл оказался невысоким мужчиной около пятидесяти, с короткими седыми волосами и привычкой читать документы прежде, чем смотреть на пациента.
Айра Сен была моложе, лет сорока. Она представилась, пожала мне руку и сразу сказала:
— Я заранее предупрежу: сегодня мы не устанавливаем виновных и не оцениваем ваш брак. Только медицинские последствия.
— Именно этого я и хочу.
Тея осталась в коридоре.
Обследование заняло почти четыре часа.
Сначала обычные анализы.
Дыхание.
Пульс.
Работа собственной магии.
Восстановление после короткой нагрузки.
Потом снова живая нить, но уже не для судебного долга, а для оценки того, как организм приспособился к дефициту.
Лоран попросил меня создать простой защитный контур.
Я построила его с первой попытки.
Через минуту руки начали дрожать.
— Снимайте, — сказал он.
— Могу держать дольше.
— Я не проверяю характер.
Я сняла щит.
Он отметил время.
— Раньше сколько держали?
— На профессиональной аттестации могла около десяти минут без заметного напряжения.
— Когда была последняя аттестация?
— Пять лет назад.
— Позже пользовались магией регулярно?
— Бытовой. Иногда родовыми защитами дома, но они большей частью питались от контура Ревалей.
Лоран записал.
Потом Айра попросила подробно рассказать историю обследований по поводу беременности.
Это было хуже.
Не потому, что вопрос был новым.
Я рассказывала эту историю слишком много раз.
Первый год мы не беспокоились.
На второй начали считать сроки.
На третий пришли первые исследования.
У Адриана все показатели считались отличными.
У меня сначала тоже.
Потом появились небольшие отклонения.
Ничего окончательного.
На четвертый год врачи заговорили о снижении восстановительной способности организма.
На пятый — о «нестабильной реакции на драконье ядро».
На шестой — о возможной несовместимости.
На седьмой формулировка стала окончательной.
Я закончила рассказ.
Айра посмотрела в старые записи.
— Между третьим и шестым годами ваши показатели менялись постепенно.
— Да.
— Здесь есть отдельная рекомендация увеличить сон и уменьшить нагрузку.
— Помню.
— Выполняли?
— Частично.
Она посмотрела.
— Что значит частично?
— Я была супругой главы дома Реваль.
— Это не медицинский термин.
Я невольно улыбнулась.
— Значит, нет.
Айра тоже улыбнулась, но быстро стала серьезнее.
— Я не спрашиваю, чтобы обвинить вас в плохом режиме. Мне нужно понять, могло ли обычное переутомление объяснить показатели.
— И?
— Само по себе — часть. Но не всю картину.
Она перелистнула несколько страниц.
— До брака репродуктивные показатели были в нормальном диапазоне. На втором году тоже. На третьем начинается снижение общего ресурса восстановления. На четвертом изменения уже заметнее. К шестому году они действительно могли существенно уменьшать вероятность успешной беременности.
Я почувствовала, как ногти впились в ладонь.
— Причина?
— Пока я говорю только о последовательности.
— Понимаю.
— Теперь сравним ее с предполагаемыми годовыми потерями живой нити.
Она положила рядом таблицу, которую составила по материалам Палаты.
Первый год.
Первая передача.
Маленькое снижение.
Второй.
Еще одна.
Третий.
Именно после него врачи впервые начали отмечать ухудшение восстановления.
К пятому году изменения становились гораздо заметнее.
Я читала сама.
Айра не подталкивала.
— Это может быть совпадением? — спросила я.
— Может.
— Насколько вероятным?
— Этот вопрос требует расчетов и исключения других причин.
— Какие уже исключены?
— Несколько наследственных заболеваний. Врожденные нарушения живой нити. Большая часть гормональных причин. Несовместимость обычного магического типа у вас никогда не была убедительно подтверждена, несмотря на формулировки в последних заключениях.
Я подняла голову.
— Что значит «не была убедительно подтверждена»?
Айра пододвинула один из старых листов.
— Вот окончательное заключение Палаты Огненных Союзов. «Прогрессирующая репродуктивная несовместимость с огненным ядром супруга».
— Да.
— Для такого вывода я ожидала бы видеть устойчивую специфическую реакцию на огненную магию. Ее нет.
— Совсем?
— Есть общая слабость после сильного магического контакта. Но она также объясняется истощением жизненной нити.
Я почувствовала, что начинаю злиться.
— Они могли перепутать одно с другим?
Айра ответила осторожно:
— Могли. Я пока не утверждаю, что именно произошло.
— Но диагноз, на основании которого Адриан согласился на развод, не выглядит однозначным.