Страница 104 из 106
Я ответила, что имею основания.
Он не спорил.
Никакого ОП-1.
Никаких скрытых функций.
Вообще ни одного закрытого модуля, который нельзя было раскрыть по первому требованию любого из супругов.
Я подписала договор:
Ливия Морен.
Адриан подписал:
Адриан Реваль.
В семейном реестре я снова могла называться Ливией Реваль, если хотела.
В профессиональном оставалась Морен.
Большую часть времени я вообще не думала об этом.
Именно так мне нравилось.
Мы не жили постоянно в Сером доме.
Это решение вызвало у совета Ревалей больше споров, чем некоторые положения нового брачного договора.
У Адриана оставались обязанности главы.
У меня — работа в столице.
Поэтому половину недели мы жили в Эсторе, в квартире, которая очень быстро стала слишком маленькой для двух взрослых людей и огромного количества моих книг.
Потом купили другую.
Не дом Ревалей.
Нашу.
По выходным и в те недели, когда дела требовали присутствия Адриана на востоке, ехали в Серый дом.
Мои обязанности там существовали только те, на которые я согласилась сама.
Иногда я принимала участие в семейном совете.
Иногда помогала с юридическими вопросами.
Иногда появлялась на официальных приемах.
А иногда говорила:
— Нет, у меня работа.
И мир не рушился.
Первые несколько раз Эстелла явно хотела что-то сказать.
Не сказала.
Потом перестала даже удивляться.
Это, пожалуй, было самым убедительным признаком реформы дома Реваль.
В тот вечер Адриан должен был вернуться с востока.
Я пришла домой раньше.
Редкость.
Оставила рабочую сумку у двери, переоделась и только собралась заказать ужин из ближайшей... No modern delivery; use cook? In city apartment, could buy food. Better natural fantasy: "спуститься за ужином в трактир". Let's fix.
Я пришла домой раньше.
Редкость.
Оставила рабочую сумку у двери, переоделась и уже собиралась спуститься в небольшую кухню на первом этаже дома, где хозяева готовили ужины для жильцов, когда услышала ключ в замке.
Адриан вошел.
Я сразу посмотрела на его лицо.
— Получилось?
Он снял перчатки.
— Да.
— Полностью?
— Полностью.
Я улыбнулась.
Сегодня Рейнар разрешил ему первое полноценное обращение без медицинского контура.
До этого Адриан уже несколько месяцев мог принимать драконью форму, но только ненадолго и с ограничением нагрузки. Сначала десять минут.
Потом двадцать.
Потом короткий полет.
Сегодня врачи позволили полный переход и самостоятельный часовой полет над восточным полигоном.
— И как?
Адриан повесил плащ.
— Странно.
— Плохо?
— Нет.
Он подошел ближе.
— Просто я помню, каким был до реституции.
Вот об этом мы почти не говорили.
Его сила вернулась не полностью.
И уже не должна была.
Собственное ядро восстановилось.
Полная форма снова была безопасной.
Но Адриан больше не обладал тем запасом пламени и выносливости, который семь лет подпитывался моей живой нитью.
Он стал тем драконом, каким мог быть сам.
Не тем, каким его сделала система.
— Насколько изменилось? — спросила я.
— Маркус говорит, что теперь наконец сможет обогнать меня на длинной дистанции.
— Это катастрофа.
— Именно так я ему и сказал.
Я рассмеялась.
Адриан обнял меня.
Это тоже стало обычным.
Не каждый раз вопрос перед прикосновением.
Мы не превратили согласие в бюрократический ритуал.
Просто научились замечать, когда привычка перестает совпадать с желанием другого человека.
Сейчас совпадала.
Я положила голову ему на плечо.
— Совет уже знает результаты?
— Да.
— И?
— Окончательное голосование провели сегодня.
Я подняла голову.
— Сегодня?
— Поэтому и вернулся позже.
— И ты ничего мне не сказал.
Адриан чуть улыбнулся.
— Голосование касалось моей должности.
— Это не значит, что мне неинтересно.
— Знаю. Но я хотел сначала получить результат.
— Ну?
Он выдержал паузу слишком долго.
Я ударила его ладонью по груди.
— Адриан.
— Оставили.
— Главой?
— Да.
Я смотрела несколько секунд.
— Каким счетом?
— Девять против четырех.
— Четверо все еще против.
— Конечно.
— Те же?
— Трое те же. Один новый считает, что глава без прежнего уровня пламени снижает престиж дома.
Я фыркнула.
— Очень тяжелая государственная проблема.
— Он выступал почти час.
— Надеюсь, выдали воды.
Адриан рассмеялся.
Потом стал серьезнее.
— Голосование было открытым.
Это я знала.
После скандала дом изменил устав. Решение о пригодности главы больше нельзя было принимать только узким закрытым кругом старших. В голосовании участвовали представители семейных ветвей, командования и территориальных советов.
Новая система тоже была не идеальной.
Но Адриан сам настоял на ней.
Еще до того, как узнал, останется ли главой.
— Поздравляю, — сказала я.
— Спасибо.
— Рад?
— Очень.
— Хорошо.
Он посмотрел с подозрением.
— Ты специально?
— Что?
— Год назад сказала то же самое, когда я признался, что не хочу терять должность.
— И сейчас говорю.
— Почему?
— Потому что человеку можно хотеть власть, если он понимает, что она не дает права на чужую жизнь.
Адриан помолчал.
— Это почти комплимент.
— Не привыкай.
— Поздно.
Он поцеловал меня.
Потом вспомнил:
— Я привез тебе кое-что.
Я сразу отстранилась.
— Если это еще один договор...
— Хуже.
— Что может быть хуже?
Адриан достал из внутреннего кармана сложенный лист.
Я раскрыла.
Список.
Разумеется.
— Что это?
— Возможные даты отпуска.
Я посмотрела на него.
— Ты составил таблицу отпуска?
— Только предварительную.
— Адриан.
— У тебя заседания. У меня совет. Нужно выбрать окно.
Я рассмеялась.
Некоторые люди действительно менялись не во всем.
И слава богам.
— Хорошо. После ужина посмотрим.
— Согласна?
— Обсудить.
— Уже успех.
С Эстеллой мы научились разговаривать медленнее.
Не стали близкими подругами.