Страница 27 из 68
— Мне и вид делать не надо, – я почувствовала, как за спиной выросли крылья.
Господи, мы почти год бились, и дело сдвинулось с мертвой точки! Я буквально взлетела на третий этаж и остановилась у двери с бешено колотящимся сердцем.
Мелкая сидела на кровати, облокотившись на приставленную к спинке подушку, и читала «Путешествия Гулливера». Плюшевый медведь – последний подарок родителей – лежал под боком, темно-русые волосы, лишь немногим темнее моих, были заплетены в коротенькую косичку. Руки в больничной пижаме выглядели особенно хрупкими.
— Тук-тук, можно в гости? – я несколько раз стукнула по косяку, привлекая её внимание.
— Лена, ты пришла! – радостно завопила Мелкая и торопливо отложила книжку в сторону. – Подожди, стой там, я сейчас.
Она откинула одеяло, показывая покрытые многочисленными шрамами тонкие ножки, и потянулась к костылям. Долго пыталась натянуть тапки, злилась, что никак не может попасть левой ногой – она слушалась хуже правой, но, наконец, справилась.
Выдохнув и собравшись, Оля сделала резкое движение и поднялась, опасно зашатавшись, но, когда я дернулась в её сторону, крикнула:
— Стой там!
Я послушно замерла на месте.
Казалось, мое сердце готово было выскочить из груди. Мелкая прикусила губу, и я сжала кулаки, представляя, насколько ей сложно и больно. Но я должна была в неё верить. Первый осторожный шаг она сделала, налегая на костыли всем весом. Второй. Третий. Она шла ко мне, пусть и медленно, но шла сама, впервые за долгое время без поддержки врачей. Я так устала видеть ее в инвалидной коляске!
Пакет все-таки выпал, и яблоки покатились по палате.
— Не плачь, ты же большая! – она дошла до меня и обняла, уткнувшись лицом в плечо. Мелкая и сама плакала, от осознания того, что смогла встать и пройтись.
А я только гладила её по голове и шептала:
— Оля.. Моя Оля..
_________________________________
* Бомба – лист с заранее написанными ответами
* * *
Домой я вернулась вечером. Как сумасшедшая летела по улице, улыбаясь всем прохожим. Пожилая соседка, баба Люда, даже поинтересовалась, что такого хорошего произошло. Когда я рассказала ей о сестре, она расплакалась, а после пригласила на ужин. Отказываться я не стала – готовить что-то не было сил, да и хотелось с кем-то поговорить. К тому же соседей в доме дяди я почти не знала, надо было как-то завязывать знакомства. До окончания института всё равно никуда не получится съехать.
В квартире соседки нас встретил толстый рыжий кот, смешно повалившийся на спину и выставивший на обозрение белое пузо. Погладив замурлыкавшего питомца, баба Люда ушла на кухню, накрывать на стол, а меня отправила мыть руки.
Посмотрев в зеркало, я на всякий случай еще и умылась – от слёз тушь потекла, и, похоже, я радовала прохожих не только полубезумной улыбкой, но и черными глазами.
— Ба, ты вернулась! – знакомый голос заставил меня подпрыгнуть и подслеповато уставиться на мужчину, открывшего дверь в ванную.
— Максим Альбертович? – пролепетала я, узнав преподавателя, и на всякий случай водрузила очки на нос, чтобы убедиться, что зрение меня не подвело.
— Лена? Что ты здесь делаешь?
Не знаю, что меня удивило больше – сама встреча или панибратское обращение. Раньше Максим Альбертович обращался ко мне исключительно по фамилии, как и к остальным студентам.
— А меня Людмила Ивановна позвала на ужин, – заметила я растерянно, совершенно не зная, как поступить.
Я уже пожалела, что приняла приглашение дружелюбной соседки: одно дело кушать с одинокой старушкой, а другое – в компании преподавателя. Да мне кусок в горло не полезет!
— Познакомились уже? – дружелюбно поинтересовалась баба Люда, выглянув из кухни. – Это Леночка, наша соседка с пятого этажа. Дядя у неё уехал, просил приглядеть, вот я к нам и позвала. А это мой внук, Максимка. Ну да вы погуторьте пока, а я картошку разжарю.
Она снова скрылась в кухне, откуда уже доносились приятные запахи, и я почувствовала, что живот предательски заурчал. Булочка в институте и половинка яблока, которым со мной поделилась Мелкая – это сложно назвать полноценным обедом.
— Ну что, пойдем в комнату, бабушка не любит, когда ей мешают, – Максим Альбертович кивнул в сторону уютно обставленной гостиной и я, смущаясь, прошла следом. Уселась на краешек дивана, украдкой разглядывая многочисленные детские рисунки на стенах в рамках, а также вязаное покрывало и кружевные салфетки. Гостиная была неимоверно уютная.
Своих бабушек и дедушек я не помнила. Отец был сиротой, а родители по материнской линии умерли, когда я была совсем маленькая. В памяти осталась единственная прогулка в парк развлечения и огромное облако сахарной ваты, купленной дедом. Но мне всегда казалось, что будь бабушка жива, она обязательно привнесла бы в дом особый уют. Мама рассказывала, что бабушка любила шить и готовить, и по наследству нам с сестрой перешло лоскутное одеяло, которое я бережно хранила, как и другие памятные вещи от родителей.
— Кстати, я проверил твою работу.
— А? Какую работу? – я отвлеклась от изучения обстановки и посмотрела на облокотившегося на книжную полку преподавателя. Было странно видеть его таким.. домашним, что ли? В полинялой футболке, в спортивных штанах и тапках на босу ногу. В университете он всегда был одет с иголочки, в строгий деловой костюм.
— Проверочную, на зачет. Двадцать четыре балла, один из лучших показателей в группе. Ты молодец.
— Спасибо, – я несмело улыбнулась. Сданный зачет был большущим плюсом – риск вылететь из университета за «хвосты» уменьшался, а в том, что они будут, я не сомневалась. Уже завтра днём мне нужно возвращаться в игру – я пропущу из-за этого очередную неделю занятий.
Жаль, я не могла играть из дома – денег на капсулу для погружения в вирт у меня просто-напросто не было.
В гостиной воцарилась неловкая тишина. Признаться, я не могла придумать, о чем можно разговаривать с преподавателем, и боялась ляпнуть какую-нибудь глупость, а самому Максиму Альбертовичу наверняка было скучно общаться со студенткой. Поэтому, когда баба Люда застала нас за молчаливым разглядыванием рыб в аквариуме, она только недовольно поджала губы.