Командир. Трилогия

Глава 23

Наши лётчики быстро перемещались между ЛаГГами. Кто-то уже кричал «От винта», и двигатели начинали гудеть.

Времени катастрофически мало, чтобы взлететь и добраться до переправы. Тем более что информация и так подавалась в полк с задержкой. Силы и топливо у Яков небезграничные.

Вихров стоял рядом со мной, а должен был уже бежать к самолёту.

— Давай на борт, — хлопнул я его по плечу.

Я быстро надел шлемофон, краги и поднял кулак, чтобы стукнуться с ним. Женя в этот момент от неожиданности выронил перчатки, а свой кожаный «лётный головной убор» зачем-то начал засовывать в карман галифе.

— Сейчас… сейчас… — нервничал мой ведомый.

Ещё и планшет с картой зачем-то на землю скинул.

— Стой, — перебил я Вихрова и забрал у него шлемофон.

Женя замер и опустил руки вниз.

— Теперь слушай. От меня не отставать. Следуешь справа или слева, дистанция 50–100 метров. И обязательно, чуть выше. Атакой не увлекаться. Видишь, что на нас заходят, даёшь заградительный огонь, — говорил я Евгению, надевая на него шлемофон.

Я нагнулся, поднял его краги и планшет.

— Ты понял?

Женя кивнул и слегка приободрился.

— Твой позывной? — спросил я, отдавая перчатки Вихрову.

— 81-й.

— Молодец. А мой? — надел я на него планшет.

— 88-й.

— Вот так и разговариваем в эфире, если сможем друг до друга докричаться. Теперь к самолётам, — протянул я Жене кулак, и он в него слегка ударил.

Я быстро забрался в кабину и застегнул парашют. Механик уже был готов к запуску и махал мне рукой.

В этот момент на стоянке появился красноармеец… в белом фартуке и пилотке. Рядом с ним стоял большой металлический термос, а в руках он держал чайник.

— Товарищ лейтенант, а завтрак как же? — громко крикнул он.

— Потом! Всё потом! — махнул я рукой.

— Ну хоть компотику, — сказал красноармеец, но я его уже не слушал.

Надо запускаться.

— От винта! — крикнул я и начал запуск двигателя.

Винт быстро раскрутился, а мотор М-105П с рёвом запустился, выбрасывая из патрубков сизо-чёрный дым.

— Выруливаем, — услышал я голос Резникова сквозь треск и шум в наушниках.

Его самолёт прорулил мимо меня, поднимая пыль и куски сухой травы. Следом за ним и Коровин вырулил на исполнительный старт. Я повернул голову вправо, чтобы увидеть Вихрова. Тот уже запустился и махнул мне, что готов рулить.

— Взлетаем. Набор 4000, — проговорил командир в эфир.

Я и Вихров в это время уже подрулили к старту. Резников и Коровин вывели максимальные обороты и начали разгоняться по полосе, поднимая объёмные клубы пыли.

Когда первая пара оторвалась от земли, мы уже стояли на исполнительном. Я вывел обороты и отпустил гашетку тормоза.

Мой ЛаГГ-3, хоть и был облегчён посредством снятия вооружения, всё равно неохотно разгонялся. Самолёт тянуло вправо под действием реактивного момента винта.

Я сильно отклонил левую педаль, удерживая машину на прямой. Скорость подошла к расчётной.

Отрыв! Быстро убрал шасси и начал разгонять самолёт по прямой. В зеркале справа вижу, как пристроился Вихров. Его самолёт слегка качает, но он его старается выровнять.

Впереди пара Резникова в этот момент начала набирать высоту, отворачивая с курсом на переправу.

Обороты двигателя в наборе выставил на отметке 2600 об/мин. На 3000 метров перешли на вторую скорость нагнетателя.

— Выравниваем. Смотрим по сторонам, — громко сказал Резников, когда мы заняли 4000 метров.

В левом зеркале я видел, как чуть дальше от нас держалось звено Переяслова. Мой же ведомый окончательно «прилип» ко мне и следовал ровно, не отставая и не выходя вперёд.

Солнце припекало через остекление кабины. Лучи падали на кожаные краги, сильно нагревая их. Ладони уже вспрели, а во рту пересохло.

Наверное, надо было хоть «компотику» попить. Предлагали же!

Спустя пять минут впереди внизу показалась стена чёрного дыма. Внизу водная гладь Днепра блестела на солнце. А по берегам были видны поднимающиеся клубы дыма. На западном берегу лес горел сплошным ковром.

В наушниках шлемофона был слышен пока один только треск. Высота у нас 4000 метров и разглядеть, кто и как перемещается внизу невозможно.

— Подходим к месту боя, — услышал я командира сквозь помехи.

Я посмотрел по сторонам. На нашей высоте и выше никого. В это время мы пролетели над кучевыми облаками.

Только прошли облачность, я чуть накренился и бросил взгляд вниз.

Всё главное действо было именно там. Практически у самой земли в оборонительном кругу перемещалась четвёрка тёмных точек. И на них сверху пикировали один за другим немецкие самолёты.

В этот момент в эфире были слышны разговоры группы Ведерникова.

— Держи позицию! Не выходи из круга! — раздался голос кого-то из лётчиков Яков.

— 18-й, у меня топлива мало.

— А я не могу атаковать! Сверху накрывают!

Я смахнул каплю пота с носа и приготовился снять гашетки с предохранителей. Атаковать надо сразу, поскольку второго шанса нам «худые» не дадут. Внизу сейчас мессеров почти в три раза больше, чем нас. И там не дилетанты.

Впереди вижу, как Резников покачал крылом, а в наушниках прорвался его искажённый голос.

— Я 01-й. Атакуем сверху. Заходим от солнца. Интервал 10 секунд, — произнёс Алексей Семёнович.

Я быстро определил, откуда нам нужно будет атаковать. Азимут солнца примерно 80°. Значит, и атаковать будем с того же направления.

Командир выдержал пару секунд, резко накренил самолёт влево и направил его вниз. Следом за ним «свалился» в отвесное пике и Коровин.

Я в уме отсчитывал секунды до ввода нашей пары в бой. Мы как раз сейчас практически в той же точке ввода, что и у командира.

Ручку управления отклонил влево и сразу же толкнул её от себя. ЛаГГ-3 клюнул носом, и земля начала приближаться.

Тело ощущитило на мгновение невесомость. Пустой желудок подкатил к горлу.

В щелях фонаря кабины начал дико завывать ветер. Земля быстро приближалась, а скорость продолжала расти. Только бы не переусердствовать. Стрелка указателя постоянно шла вперёд.

400… 500… 600 километров в час!

Управление с каждой секундой становилось всё жёстче. На педали давил всё сильнее.

Немцы нас не видят, а я уже выбирал цель для атаки. Справа был пятнистый Bf-109 «Фридрих», который только что сделал выпад на Як. Теперь же, потеряв скорость, немецкий пилот тянул самолёт на «горку», подставляя мне спину. Вижу, как блеснули на солнце кресты.