Страница 58 из 262
Горели резервуары с топливом, а подбитая бронетехника ещё продолжала дымиться, перекрывая дороги на окраинах города. И как раз на западной окраине, откуда к немцам должны были подойти резервы, клубилась плотная жёлтая пыль от движения бронетехники.
— Внимание, наблюдаю колонну, — прозвучал в наушниках голос Василия Ивановича.
Впереди была та самая колонна из различных грузовиков, тягачей и другой техники. Как раз она и «ползла» по узкой грунтовой дороге к линии фронта.
В зеркало я увидел, что группа Переяслова начинает от нас отставать. Интервал между нами для выхода на цель должен быть не меньше 10–20 секунд, чтобы я и Коровин могли выйти из атаки.
Группа Переяслова отвернула в сторону, чтобы начать выполнять выход на цель с другого направления. Напряжение перед атакой наземной цели увеличилось. Пот заливал глаза, а во рту был солёный привкус.
Я перехватил ручку управления левой рукой и быстро включил тумблер Главного выключателя на пульте управления стрельбой. Выставил полный залп всех шести снарядов и вновь взялся правой рукой за «баранку». Теперь всё готово.
Колонна техники всё ближе.
Коровин наклонил нос самолёта и перевёл его на пикирование. Следом я убрал обороты двигателя и начал пикировать вслед за ним. Авиагоризонта нет, а если не выдержать правильный угол 25–40°, эрэсы уйдут не туда.
ЛаГГ клюнул носом и устремился к земле. Я отклонил ручку управления и смотрю на верхний срез капота мотора. Горизонт проходит как раз сейчас по нему. Условные 30 градусов есть. Больше и не надо.
Скорость росла. На указателе уже 500 км/ч. Ручка «задубела» так, что приходилось её удерживать двумя руками.
А внизу начали работать немецкие расчёты 20-мм зенитных пушек. Стреляют нам навстречу, но всё мимо. До цели уже совсем немного. Высота на отметке 600 метров.
В этот момент Коровин пускает реактивные снаряды. Его эрэсы уходят вниз, а сам он тяжело, но отворачивает вправо. Передо мной густой белёсый дым от РС-82.
И тут взрыв. Затем ещё один, и ещё один.
Мой самолёт слегка болтануло от взрывной волны. Перед глазами короткие ослепительные вспышки. Моментально куски земли, пыль и дым поднялись вверх. В центре этого всего разлетаются куски брезента и части машины. А серые фигуры немецких солдат высыпаются из грузовиков.
И мне нужно пройти сквозь чёрный дым, чтобы не промазать!
Чуть поднимаю перекрестие прицела, взяв поправку на проседание ракет.
Высота 450 метров. Пора!
Большим пальцем жму на кнопку электроспуска на ручке управления. Справа и слева раздаётся шипение. Самолёт несколько раз вздрагивает, потеряв солидный вес. Все шесть РС-82 уходят вниз к одной из машин с зенитным орудием. Тут же я жму на гашетки, добивая машины из пушки и пулемётов.
Теперь ещё и носовая часть ЛаГГа начала вибрировать, прицел затрясся, а в кабину попала пороховая гарь.
Зрение сузилось до силуэта немецкого грузовика, который я видел через коллиматорный прицел. Посторонние звуки ушли. Ощущение такое, будто слышно только биение сердца и как пульсируют виски.
И в этот момент резкий оглушительный вой и гул! Тот самый эффект туннельного зрения и слуха быстро прошёл. Теперь надо выходить из пикирования. Вытягиваю ручку управления на себя, самолёт на большой скорости выводится из атаки тяжело.
Меня начинает вжимать в кресло, дышать становится тяжело. На грудь как будто положили каменную плиту.
И тут же по всему фюзеляжу треск, словно по дереву бросили горсть камней. Следом громкий металлический лязг, как будто кто-то рядом в сковородку ударил.
Мой ЛаГГ-3 резко подбросило вверх. Самолёт повело из стороны в сторону, а ручка управления вот-вот выскользнет из рук.
Перед глазами темнота, а самолёт проседает, не набирая высоту. Я потянул ручку управления на себя двумя руками.
Пресс и ноги напряжены. Голову прижимает назад. В этот момент самолёт начинает выравниваться, и я сразу же отклоняю рычаг управления двигателем вперёд до упора. Мотор резко взревел, и тут же я вылетел из чёрного облака.
Самолёт выровнялся и я отвернул вправо, уходя в сторону от колонны. Под фюзеляжем пронеслись верхушки деревьев.
Высота не больше 10–15 метров. Самолёт бросает из стороны в сторону, а в зеркале я вижу, как на колонну теперь заходит звено Переяслова. И тут же со всех сторон над дорогой поднялись столпы дыма, земли и обломков машин.
Я нашёл впереди себя Коровина, который уже летел над лесом, маневрируя по направлению, чтобы не попасть под возможный огонь с земли. Только я к нему приблизился, как в эфир прорвался Переяслов.
— Цель… поражена! — громко заявил он.
Я повернулся вправо и увидел, что его звено выстроилось в колонну. Никого капитан не потерял, все следовали за ним. Постепенно приближаясь к нам.
Я пристроился к Коровину, выйдя от него справа и чуть выше. Пройдя по прямой, мы отвернули на обратный курс на аэродром.
Над нами так и продолжали кружить Яки Ведерникова, плотно выдерживая строй из двух звеньев.
Я ещё раз посмотрел назад. Район цели весь был затянут чёрным дымом, а вверх ещё продолжали подниматься столпы огня. Видимо, до сих пор рвался боекомплект.
Через двадцать минут мы уже были в районе аэродрома. Звено Переяслова мы пропустили первыми зайти на посадку.
Следом была очередь и нашей пары. Пока мы выполняли полёт по кругу, над аэродромом стояли в виражах истребители прикрытия. Они уже не «висели» на 3000, а снизились до 1500. Тем более что начала натекать облачность.
— 88-й, на посадку, — услышал я в наушниках голос Бати.
Я начал выполнять разворот на посадочный. Выровнял самолёт и стал прибирать обороты.
Перевожу кран выпуска шасси в нужное положение, но ничего не происходит. Пробую ещё раз. Лампочки по-прежнему горят красным.
— 88-й, колёса не вышли.
— Шасси не выходит, — произнёс я в эфир и выполнил проход над лётным полем.
Теперь надо попробовать выпускать аварийно. Потянул два троса справа в кабине. Далее открыл специальный кран выпуска шасси. Должна была сняться сигнализация, а колёса выйти.
Но и здесь оказия.
— 88-й, шасси не вышло?
— Аварийно не выходит, — ответил я.
Надо теперь думать, как сажать самолёт. Времени немного.