Командир. Трилогия

Я оглядел всех ребят в кузове. Никто не бодрствовал, а громче всех был Булкин. Его «тигриный» рык был, наверняка, слышен и немцам.

— Нам долго ведь ехать. Будет время отоспаться. Да и после такого дня, когда едва не погиб, мысли об этом спать не позволяют.

— Верно говоришь. Кстати, ты ничего сегодня не заметил у немецких истребителей во время последнего налёта?

Хотел бы я ответить, что нет. Помимо их слаженной и расчётливой тактики, видно было их отличие от тех мессеров, которых мы гоняли от бомбёров во время удара тех по танкам в районе Марьиной Горки.

— Это несколько иные Мессершмитты. Конструкция несколько иная. Да и побыстрее они, как мне показалось.

Коровин кивнул, достал из вещевого мешка блокнот и раскрыл его.

— Я всегда делаю записи по каждому бою. Что запомнилось именно.

Вообще, за такое Коровина могут и «потянуть» ребята оперуполномоченные. Для Руднева это ж подарок просто. Дневники запрещены были на фронте.

— Эм… командир, за такие записи по головке не погладят.

— Да это не дневник. Ты не узнал что ли блокнот? — спросил Коровин и дал мне посмотреть.

Я быстро пролистал его. В принципе, этот блокнот ничем не отличался от моего из прошлого или записной книжки предыдущего Михайлова. Те же схемы сил, выдержки из инструкции по И-16 и МиГ-3. Как будто Михайлов всё один в один списал у командира.

Возможно так оно и было.

Я открыл страницу, где Василий Иванович написал о сегодняшнем налёте. Дату он не указывал, только нарисовал примерную схему мессера и то, как они атаковали.

— Я бы кое-что поправил, — сказал я, показывая Коровину, где у него ошибка в описании этой модели Мессершмитта.

Вспомнив сегодняшний бой над Рябовкой, я тоже понял, что ребята нам попались непростые. И самолёты у них лучше, чем у остальных немцев. Всё идёт к тому, что нам довелось схлестнуться с «Фридрихами».

— Эта модификация Мессершмитта Bf-109 отличается закруглёнными законцовками. В хвостовой части нет подкосов. И кок в носовой части теперь большой и полукруглый, — сказал я, подсветив фонарём рисунок и указав, где надо подправить.

— Понял. То есть, новая модель мессера. Будем учиться и их тоже сбивать, — решил для себя Коровин, закрыл блокнот и убрал его.

Через некоторое время я закрыл глаза и провалился «в гости к Морфею».

Сначала я не понимал, что мне сниться. Голубое небо, полёт, поля, а впереди полоска прибрежной полосы. Как будто рядом море. Справа и слева огромное количество самолётов. Над нами тоже. И все они явно не И-16.

Понять, что произошло невозможно. Резкий разворот и передо мной уже веер снарядов. А сверху приближается серая точка. И голос в наушниках:

— Уйди вниз! Уйди вниз.

На этом моменте я и проснулся. Солнце уже встало, все в кузове ещё спали.

Подъезжая к железнодорожной станции, мы сбавили скорость. Паровозные гудки и людской шум были слышны издалека. А на дорогах всё увеличивался поток беженцев и машин.

Все спасались от наступления фашистов.

Через некоторое время показалась привокзальная площадь. Сейчас прилегающие скверы забиты беженцами. Видно, что люди сюда прибывали со всей Белоруссии.

Повсюду сидели и лежали измученные женщины, старики и плачущие дети. Всё вокруг завалено узлами, чемоданами, сундуками и даже клетками с домашней птицей.

Одна пара спорила до посинения, брать ей или не брать клетку с несколькими курицами и петухом.

— А как ты будешь курочек потом растить? Где ты их возьмёшь? — ворчал один из стариков на свою супругу.

— Всё сказал⁈ Оставляй здесь. А мой чемодан бери, — сразу женщина отсекла все разговоры.

— Ну это же яйца, Тамара!

— Ты выбирай — яйца или голова⁈ Оставь куриц. Вон бойцы их пристроят куда надо. Не нервируй меня!

Мы подъехали ближе к зданию вокзала и начали выгружаться. Девочки уже проснулись, но от меня они не отставали. Так, взявшись за руки, мы с ними дошли до перрона. Здесь обстановка была ещё более невыносимой.

Вокруг витала густая пыль и ощущался запах немытых тел. У одного из поездов два капитана тоже перешли уже на спор друг с другом.

— Этих в этот вагон. Остальных в «теплушки», — кричал капитан с петлицами ВОСО.

— Ну там полковое начальство… — начал противиться ему другой.

— А у меня нет им возможности сделать перегородки. Пускай со всеми едут. Всё, идите на свой эшелон. Скоро отправка. Уже почти рассвело.

Находиться на перроне, тем более таком оживлённом долго нельзя. Если будет налёт, нас всех тут накроет.

— Михайлов, ведите детей за мной, — подошёл ко мне наш «особист».

Девочек я взял на руки и направился вслед за Рудневым. Повсюду были раненые красноармейцы и прибывшее подкрепление к подразделениям.

На путях стояли эшелоны с оборудованием эвакуируемых заводов, открытые платформы с тракторами и «теплушки», набитые беженцами. Люди сидели не только внутри, но и на крышах вагонов, на тормозных площадках и даже на буферах.

И тут же прибывал на один из путей воинский эшелон с красноармейцами. Несколько вагонов с личным составом, а вдалеке видны платформы с укрытыми танками и артиллерией.

Поравнявшись со зданием станции, мы обнаружили следы налётов. Это и выбитые стёкла в здании вокзала, и глубокая воронка между путями. В воздухе стоял запах паровозного пара и мазута.

— Сюда. Быстрее, иначе поезд уйдёт, — сказал Руднев и привёл меня к какому-то лейтенанту.

Тот сидел за небольшим столом и составлял списки.

— Младший политрук Руднев. Вы возглавляете эвакопункт? — представился Вилор и сразу замолчал.

За нашей спиной на втором пути стоял поезд, из которого выглядывали различного возраста дети.

Пока Руднев общался с эвакопунктом, к нам подошла медсестра.

— Давайте мне. Мы их отправим сейчас в тыл.

Девочки неохотно, но слезли с меня и взяли женщину за руку.

— Куда будете отправлять? Город?

— Не могу знать, товарищ младший лейтенант. Мы только отправляем на Восток. Сейчас неразбериха полная.

— Всё. Спасибо за помощь, — услышал я за спиной голос Руднева.

— Ну всё. Ещё увидимся. Вы главное слушайтесь там воспитателей, — сказал я.

— Да, дядя Андрей, — вместе сказали дети.

Медсестра, которая должна была их отвести в вагон, показывала всем видом, что нужно торопиться. Я ещё смотрел им вслед, пока они не скрылись за проехавшим поездом.

— Скорее всего в Казахстан отправят. И ещё, можешь радоваться. Нас эвакуируют в знакомое тебе место. Эшелон убывает через 30 минут.