Страница 261 из 262
Пока я переглядывался с Зиной, политрук Храмцов вместе с Коровиным раскладывали на столе коробочки и орденские книжки. И было их немало.
– Ладно, начнём с приятного, – произнёс Коровин, закрывая свой портфель.
Василий Иванович взял первую коробочку и вышел на центр землянки.
– Кхм… пускай не по порядку, но дамы вперёд. Старший военфельдшер Куйко! – громко произнёс Василий Иванович.
Зина от неожиданности не сразу поняла, что позвали её. Когда Коровин повторил, она быстро вскочила, скинула с себя шапку и полушубок. Поправив одежду, она вдруг схватилась за голову.
– Ой, нет. Не расчёсанная, – тихо сказала Зина и вновь надела шапку‑ушанку, чтобы прикрыть распустившиеся рыжие волосы.
Заправив их под шапку, она вышла на середину и вытянулась перед командиром полка.
Военный комиссар полка Храмцов поднялся тоже на ноги и взял желтоватый лист бумаги с текстом приказа.
– Итак, приказом командующего войсками Брянского фронта, за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте и борьбу с немецкими захватчиками, наградить начальника медицинского пункта старшего военфельдшера Куйко Зинаиду Ивановну медалью «За боевые заслуги», – произнёс политрук.
Девушка сдержанно улыбнулась, но было видно, что ей очень приятно. Она свою награду заслужила ещё летом в Оперативной группе Рокоссовского под Ярцево.
– Вы, Зиночка, молодец, – сказал Коровин, протягивая девушке коробку с наградой.
– Служу Советскому Союзу! – отчеканила Зина, прикладывая правую руку к виску.
– То как вы готовите нас к вылетам, заслуживает особого уважения.
– Это моя работа, товарищ майор. Всё для победы, – кивнула девушка.
Коровин пожал Зине руку, и она развернулась, чтобы вернуться на своё место. Я развёл руками, показывая Василию Ивановичу, что он кое‑что забыл. Всё же, у Зины вчера, 12 ноября, был день рождения, и мы всем полком решили ей сделать подарок. Как раз Коровин летал в тыл и смог кое‑что достать.
В этот момент командир полка остановил девушку. Василий Иванович кашлянул в кулак, заметно смущаясь, и приготовился преподнести наш подарок.
– Зиночка, подождите. Мы… тут всем личным составом… ну где он там, Палыч⁈ – повернулся он к военному комиссару.
– Ох, да! Здесь он был, – сказал Храмцов.
Политрук извлёк из‑под стола объёмный бумажный свёрток и передал его Коровину.
– Вот это, Зинаида Ивановна, от всего личного состава полка, – пробасил майор, передавая свёрток Зине.
Она развернула его и широко улыбнулась. Внутри оказался роскошный, белый пуховый платок.
– Зима на носу, а вы у нас в палатке мёрзнете. И там ещё… в общем, от меня лично кое‑что, – совсем стушевался Коровин, отвёл взгляд и усердно потёр переносицу.
Зина развернула платок и охнула. Там лежал свёрток с куском земляничного мыла и крошечный флакончик духов «Красная Москва». Подарок в нынешних условиях невероятно редкий и ценный. Эх, Василий Иванович, красиво подкатывает к нашему врачу!
Зина подняла на майора хитрый взгляд и загадочно прищурилась.
– Спасибо большое. Но, товарищ командир, это вы на что намекаете? Что от начальника медпункта спиртом, таблетками и мазями за версту несёт?
Коровин густо покраснел, а все собравшиеся в землянке засмеялись. Таким потерянным я Василия Ивановича никогда ещё не видел.
– Что вы, ни в коем случае, Зинаида Ивановна! Исключительно для поддержания женского боевого духа. И вообще… отставить смешки в штабе! – попытался Коровин включить строгого начальника, но сам не выдержал и широко улыбнулся.
Зина рассмеялась, бережно прижав подарок к груди.
– Спасибо, товарищ майор. Всем большое спасибо. Это… это очень приятно, знать, что я чем‑то могу вам помочь, пока вы бьётесь в небе за нашу Родину.
Старший военфельдшер ещё раз пожала руку Коровину и вернулась на своё место.
– Про мыло ты подсказал? – шепнула мне Зина, продолжая всем улыбаться.
– Ну ты же мне как‑то говорила, что надоело банное мыло, которое выдают. Хочется вкусно пахнуть.
– Да. А теперь все подумают, что я воняю, – проворчала старший военфельдшер.
– Ну ты ж не воняешь. Девушки даже в туалет ходят цветочками, – посмеялся я.
– Михайлов! Зачем такие секреты выдаёшь, – толкнула меня Зина, не сдерживая широкой улыбки.
Сам Василий Иванович на место не садился. Он ждал, когда ему ещё что‑то передадут.
Храмцов взял коробку с наградой и протянул её Коровину.
– И ещё одна награда. Старший лейтенант Михайлов, ко мне, – произнёс командир полка.
Я встал со скамьи и подошёл к Василию Ивановичу.
– Товарищ командир, старший…
– Да, брось. Слушай приказ, – остановил меня Коровин, и я выпрямился.
– Приказ командующего войсками Брянского фронта. От имени Президиума Верховного Совета Союза ССР, за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте, борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество, наградить старшего лейтенанта Михайлова Андрея – командира эскадрильи 126 истребительного авиационного полка орденом Красного Знамени.
Это одна из самых почётных и уважаемых наград в Красной армии. Даже и представить не мог, что когда‑нибудь буду иметь право носить её.
Я открыл коробку и осмотрел орден.
Пока что он вручается без пятиугольной колодки, но менее красивым он от этого не стал. Даже дух захватывает, что в этой реальности у меня уже третья боевая награда.
– Эта награда должна быть ориентиром для тебя. И как напоминание о тех боях под Нарышкино. В наградном листе мы писали именно о них. Поздравляю!
– Служу Советскому Союзу! – ответил я и пожал Коровину руку.
Василий Иванович отправил меня на место, а сам потёр руки, продолжая отогревать их.
– Зинаида, я вас ещё раз поздравляю и более не задерживаю, – улыбнулся командир полка и пропустил старшего военфельдшера к двери.
Когда она вышла, Коровин отправил на улицу ещё и связиста с писарем, чтобы остались только командиры и Храмцов, как военный комиссар полка.
– Что‑то важное, Иваныч? – уточнил Гаврилов.
Командир полка прошёлся по землянке, приоткрыл дверь и выглянул на улицу. Я увидел, что там пошёл снег. Крупный настолько, что вход в штабную землянку уже начало заносить.
– Вот и снег. Надо дать команду перекрасить самолёты. Причём и те, что у нас, и те, что придут, – ответил Василий Иванович и закрыл дверь.
Он вернулся за стол и сел, скрестив руки перед собой.