Страница 240 из 262
Танки останавливаться у траншеи не будут. Они пройдут через нас и устремятся в тыл. Тут‑то и есть у нас шанс.
– Если задержим их, штурмовики накроют и без нашего наведения, – сказал я, выглянув из‑за бруствера.
Немцы были уже меньше чем в 200 метрах от нас.
– Нам надолго не задержать их, командир. У нас человек 40 в строю, – сказал Володя, готовя связку гранат.
– А долго и не нужно. Осталось… 20 минут до прилёта, – ответил я, затягивая ремешок каски на подбородке.
Плотность огня усилилась. Пули и снаряды всё чаще пролетали над головой, поднимая фонтаны земли.
– Командир, сейчас будет «утюжка», – сказал Володя, назвав фронтовым сленгом проезд танка через траншею.
– Пригибаемся.
Через пыль над краем бруствера с оглушительным лязгом и рёвом мотора надвигалась грязная стальная гусеница немецкого танка. Медленно, но верно, Panzer IV переваливался через траншею. На моё лицо и спину сыпались комья глины. В нос бил удушливый запах сгоревшего пороха и едкого бензинового выхлопа.
Тяжёлая махина проезжала прямо над головой. Окоп погрузился во мрак под металлическим брюхом. Звук работающего двигателя многократно усиливался в узком пространстве, давя на уши.
Внутри всё сжалось. Ни в одной из двух жизней я не мог представить, что «по мне» будут вот так ездить немецкие танки. С трудом понимаешь, что ты не на полигоне, и эта махина может тебя сровнять с землёй, намотав останки на гусеницы.
Прошло несколько секунд, и танк с лязгом сполз за бруствер, оставляя после себя облако густой сизой пыли и осыпающиеся стенки окопа.
– Готов, – громко сказал Володя, поднимаясь со дна траншеи вместе со связкой гранат.
Он сделал резкий замах, целясь прямо на ребристые жалюзи моторного отсека, и бросил её. Тяжёлая связка с металлическим стуком упала на решётку охлаждения над бензиновым двигателем. Танк продолжал ползти вперёд, а Володя и я мгновенно упали обратно на дно окопа, прикрывая головы.
В этот момент и раздался оглушительный взрыв. Ударная волна снесла пыль с бруствера. Двигатель танка захлебнулся и резко заглох. Из пробитого моторного отсека вырвался густой чёрный дым, а затем и яркие языки пламени.
Горящий Panzer IV замер на месте. Из люков в панике попытались выбраться немецкие танкисты, но их «срезали» меткими выстрелами соседние десантники на позициях.
– Немцы! Близко! – кричал кто‑то на правом фланге.
Теперь надо было быстрее отсекать пехоту. Немцы шли на расстоянии от 30 до 50 метров позади бронетехники. Это означало, что у нас 15–20 секунд, чтобы стряхнуть с себя землю, подняться и атаковать их.
Володя быстро приготовил свой «Дегтярь» и вместе со мной занял позицию. Я плотно прижался к стенке траншеи. ППД‑40 с примкнутым барабанным магазином на 71 патрон весит больше пяти килограммов, поэтому требует жёсткой фиксации. Я вжал приклад в плечо, прижавшись к нему щекой. Вдох‑выдох, и…
– Огонь! – громко сказал я и высунулся из траншеи.
Я бросил взгляд через секторный прицел, совмещая ровную мушку с прорезью целика, и навёл её точно на бегущего немецкого солдата. Пальцем плавно нажал на спусковой крючок, без рывка.
Стрелять начал очередями по 2–4 выстрела. Нажал на спуск и отпустил через долю секунды. Тяжёлый затвор срывался вперёд, пистолет‑пулемёт часто бил в плечо, «выплёвывая» горячие гильзы.
Ещё одна очередь, и пуля бьёт бегущего впереди автоматчика прямо в грудь. От удара немца отбросило назад, его каска слетела, а на кителе расплылось тёмное пятно.
Немцы хорошо перемещались, мгновенно падали на перепаханную землю, перекатывались в воронки и открывали плотный заградительный огонь. Над головой с визгом проносились пули, срезая бруствер.
– Меняй, – сказал я Володе, чтобы он переместился на другую позицию.
Васильев быстро сместился по траншее и снова начал стрелять из своего ДП‑27. Я в этот момент поймал в прицел другого немецкого солдата, пытающегося коротким броском, сменить укрытие. Выстрел, и пуля раздробило немцу колено. Тот с истошным криком упал в грязь.
За спиной рвались гранаты, которыми десантники подрывали танки.
Но фашисты шли вперёд, неся потери. Они уже были совсем рядом.
И в это время я заметил на фоне серого от пыли неба, как прямо в траншею летела немецкая граната‑колотушка с длинной деревянной рукояткой. Как в замедленной съёмке, граната падала на изрытое дно окопа всего в двух метрах от нас с Володей.
– Граната! – крикнул я.