Страница 23 из 262
Двигатель гудит, но даже сквозь шум я слышу, как противник открывает огонь из пушки. Снаряды попадают рядом или перед самолётом, поднимая вверх комки тёмной земли.
Теперь только взлетать… поперёк поля. Времени на прогревы и руление нет.
Я отклонил от себя ручку управления, хвост поднялся, а И-16 быстро набирал скорость. И тут воронка!
В последний момент успел дать правую педаль и отвернуть в сторону. Следом ещё одна! Снова меняю направление, чтобы не въехать в яму. Обороты вышли на значение 2000.
Обзор застилал густой чёрный дым от горящих И-16 на полосе. Скорость на указателе росла. Уже 120… 130, но впереди густой лес. Поле заканчивается.
Надо взлетать! Скорость 150! Тяну ручку управления на себя, но двигатель начинает «плеваться» маслом. Ещё усилие и… есть отрыв!
Сразу даю правую педаль и разворачиваю самолёт вправо. Скорость почти не растёт, шасси убрать возможности нет, а прямо по курсу начинают мелькать трассеры.
Под крылом проносятся макушки деревьев. Ещё немного и я их могу зацепить и тогда самолёт не удержать.
Продолжаю разворот. Тело вжимает в кресло, а перегрузка начинает давить на тело даже на такой малой скорости.
В этот момент передо мной оказывается один из немецких истребителей. Он быстро проскакивает на большой скорости.
Следом за ним ещё один. И вот он как раз на линии огня. Даже с небольшим упреждением. Надо атаковать сейчас, иначе он уйдёт на вертикаль. Его силуэт заполнил весь прицел. Дальность меньше 100 метров.
Двумя пальцами жму на гашетки пулемётов и выстреливаю залп из всех четырёх ШКАС. И-16 и так был неустойчив, а после мощного залпа он завибрировал ещё сильнее. Ощущение, что вот-вот и развалится «ишачок».
Хлопок и яркая вспышка в воздухе. Видно, как от немецкого самолёта отрываются части крыла, а из мотора начинает хлестать чёрный шлейф. Мессершмитт объят пламенем и падает на край лётного поля, взрываясь на земле.
Начинаю смотреть по сторонам, стараясь убрать шасси. Мне для этого нужно чуть больше 10 секунд. Ручку управления перекладываю влево, поворачивая лебёдку уборки шасси.
Я бросил взгляд на уходящих от аэродрома мессеров. Никто уже не атаковал, а только набирал высоту и удалялся на запад. Но один остался.
Его как раз сейчас преследовал наш И-16. Похоже, что это Коровин. Настроить связь возможности нет. Придётся подойти к нему самостоятельно.
Я развернул самолёт, пройдя над самыми верхушками деревьев. И тут же увидел в зеркале тёмный силуэт. Он был прямо на самом хвосте у меня.
Времени уйти в сторону нет. Надо маневрировать.
Я резко взял ручку управления на себя. Обороты несколько прибрал. Нос слегка задрался, скорость упала, но на вертикаль мне уходить не надо. Тут же я отклонил правую педаль и ручку влево.
Сердце вот-вот должно было выскочить от такого маневрирования. Когда висишь, даже на мгновение, вниз головой, сил нет чтобы дышать. Я буквально повис на ремнях. И тут ещё немецкий истребитель проскочил мимо меня! Но так и было задумано, чтобы уйти с линии огня.
Я закончил манёвр и тут же начал выравнивать самолёт. Сектор газа перевёл в крайнее положение, чтобы не свалиться в штопор на малой скорости.
Теперь уже я у противника на хвосте. Немецкий истребитель передо мной и почти уже в перекрестии прицела. Пальцы вновь лежат на гашетках.
Залп из всех пулемётов. Самолёт затрясло, а пули веером высыпали вперёд. Но всё зря.
Мессер успел выполнить «горку» и набрать высоту. На вертикали с мессерами биться на И-16 нельзя. И, похоже, что этот немец бой закончил.
Я выполнил проход над лётным полем и встал в круг над аэродромом. Следом и Коровин начал выполнять такой же манёвр. Была вероятность, что немецкие самолёты появятся вновь, но уже начинало темнеть. Эффекта внезапности у них не было. Да и удар для них оказался успешным.
Я повторил проход над нашим лётным полем, и обнаружил множество воронок. Чтобы сесть, придётся очень сильно постараться.
Как раз сейчас мне было видно, что пара десятков человек с лопатами начинает быстро забрасывать несколько воронок, чтобы дать нам возможность сесть.
Сама роща была затянута чёрным дымом. Немецкие истребители попали как раз туда, куда им и надо было — в склад бочек с топливом, которые ещё не успели закопать в лесу.
Через 20 минут над лётным полем взмыла зелёная ракета. Теперь нам можно было заходить на посадку.
Когда я зарулил на стоянку, меня вышли встречать всё те же моторист Иванов и «вооруженец» Петров. У первого была замотана правая рука, а второй хромал на левую ногу. Я остановился и медленно начал отстёгиваться.
— Хорошо вы их, товарищ младший лейтенант, — сказал мне Иванов, когда залез на подножку слева и начал помогать мне выбираться из кабины.
— Повезло мне. Особенно когда взлетел. Ещё бы немного, и всё, — ответил тяжело, выдыхая от усталости.
— Капитан Коровин тоже сбил одного, — сказал Иванов.
— Видел. Скажи, погибших много? — спросил я у моториста, но он только опустил голову.
Похоже, что не только двоих лётчиков мы потеряли сегодня. Я вылез из кабины и поблагодарил Иванова.
Но дальше я не пошёл. Передо мной открылась картина полной безнадёги. Все самолёты, кроме моего самолёта и борта Коровина были разбиты. У большинства весь фюзеляж был в пробоинах, а какие-то И-16 уже тлели. Похоже, что их даже не тушили.
В этот момент ко мне подошёл Коровин. Вид у комэска был уставший и растерянный. По сути, из наших трёх полков мы теперь и одного собрать не можем.
— Вот и наш полк… «закончился», — махнул Василий Иванович рукой и утёр лицо тыльной стороной ладони.
Мы пошли с капитаном в направлении штаба. По всему расположению были разрушения. Полковая радиостанция была повреждена. Тот самый связист Сангаджиев уже ходил и искал с коллегами обрыв проводов.
У дальней палатки, которая являлась санчастью, уже толпились раненные, которых не успевали принимать врачи.
Вокруг стоял запах пожарищ, медикаментов и сгоревшего пороха.
У самого штаба стоял командир полка Резников. Вид у него был задумчивый, гимнастёрка расстёгнута, а сам он измазан в копоти.
— Товарищ командир, капитан Коровин и младший лейтенант Михайлов… — подошёл к нему мой командир эскадрильи, но Алексей Семёнович его прервал и пожал руку.
— Хорошо взлетел, — тихо сказал Резников.
— Как учили.
Алексей Семёнович подошёл ко мне и тоже поблагодарил за вылет.