Страница 228 из 262
Следом Ил‑2 встали в свой атакующий круг и продолжили наносить удары пушками по пехоте и технике противника. Три минуты сплошного огневого поражения.
– Отходят! Немцы отходят! – услышал я крик Володи Васильева.
Я начал всматриваться на поле боя. В Вермахте при подавляющем огне с воздуха и отсутствии ПВО не стали бы дальше продолжать наступать, если уже потеряна инициатива и часть бронетехники.
Гул проносящихся над немцами штурмовиками совершенно не стихал. Я смахнул со лба липкую грязь и осторожно выглянул в разбитый кирпичный пролом.
Поле перед окопами десантников и склон перед нашим укрытием затянуло чёрным дымом от полыхающей немецкой брони. Сквозь дымовую завесу я увидел, что вражеская пехота больше не пытается продвигаться вперёд. Немцы в серых шинелях вжимались в воронки, а затем начинали лихорадочно отползать назад, в спасительную низину.
Один из уцелевших на фланге танков резко сдал назад. Он ехал к оврагу, отстреливая дымовые гранаты, чтобы скрыть своё отступление. Немецкие солдаты стрелкового полка, низко пригибаясь к земле, бежали прочь от наших позиций.
Напряжение последнего часа начало отпускать. Я выдохнул и съехал по стене на пол, отложив в сторону планшет с картой. Переведя дыхание, я посмотрел на братьев Васильевых. Вова и Коля сидели на своих позициях, устало посматривая на поле боя.
Я поправил наушники гарнитуры в тот момент, когда на связь вышел командир группы штурмовиков.
– Янтарь, я 20‑й. На обратный, возвращаемся.
– Вас понял. Мягкой посадки.
– Спасибо за работу! Удачи!
Я снял наушники, выключил радиостанцию и упёрся затылком в стену. Во рту пересохло, тело начало отходить от напряжения, а раны и царапины саднили. Но на душе уже чутка спокойнее.