Командир. Трилогия

Глава 11

Командир полка отвёл меня в сторону и предложил присесть на один из ящиков, стоящих под деревьями. Сам же Василий Иванович остался на ногах. Он прошёлся передо мной несколько раз в ожидании ответа, посматривая в сторону штабной землянки.

– Вообще‑то, это моя была идея и со схемой вызова, и с порядком взаимодействия. Считаю, что ехать надо мне, – сказал я.

– Знаю, но ты мне здесь нужен.

Я расстегнул воротник гимнастёрки и прокрутил в голове возможных кандидатов. Большая часть моих лётчиков не имеют опыта атаки наземных целей, да и с воздушными начали успешно бороться только недавно.

А уж про опасность работы передового авианаводчика и вовсе не стоит упоминать. В моё время «голова» ПАНа ценилась у противника наравне с лётчиками, а то могли и больше заплатить. И неважно – живой или мёртвый.

Плюс, надо отправить того, кто сможет выстроить работу с командованием десантников. Они, конечно, ребята грамотные и, вообще, элита, но им тоже придётся объяснять, как будет использоваться авиация.

– Андрюха, не тяни кота за Фаберже. Говори быстрее.

– Командир, ты прекрасно понимаешь, что выбор небольшой. Да и как я могу решать не за своих подчинённых. Давай позовём Шадрина, Гаврилова, Храмцова и вместе обсудим.

– Подойдут, как освободятся. С наступлением темноты назначенный человек должен убыть в штаб воздушно‑десантного корпуса. Надо, чтобы он разбирался в атаке наземных целей. А также, извини меня за цинизм, но нужно отправить того, кто не сильно… «задействован» в полётах, – почесал подбородок Коровин и приготовился загибать пальцы, ожидая от меня фамилии.

– По таким критериям, можно отправить Храмцова. Хотя… он со своей ногой сильно в окопах не побегает, – ответил я.

Коровин прокашлялся и погрозил мне кулаком.

– Будем считать, что я этого не слышал. Единственного политработника на весь наш полк в окопы отправлять нельзя. Ещё варианты есть? Вон у тебя есть вполне себе опытный… лётчик. Он и в атаке наземных целей разбирается, и вообще опытный во всех делах, – сказал Василий Иванович в таком тоне, будто он на кого‑то конкретного намекает.

Нетрудно было догадаться, на кого именно.

– Командир, про Артемьева говоришь? – уточнил я.

– Почему бы и нет. Опытный, грамотный, старый.

– Да, но он сильно «задействован», – ответил я.

– Тогда кого‑то из молодых, – предложил Коровин.

– По наземным целям из моих лётчиков работал только Пупкин.

– Эм… а кто‑нибудь из троицы Ара, Шама и… третий кто у них? – сказал Василий Иванович, пощёлкав пальцами.

– Вагиф Рустамов. Вот он относительно опытный, но…

– Вот его и отправим. Пускай он и лейтенант, ничего в этом страшного нет. Парень он юркий, говорливый, находчивый. Самолёта у него всё равно своего нет. В общем, на том и решили. Передай ему, чтобы собирался. И расскажи ему свою схему, – сказал Коровин, поправил фуражку и развернулся в сторону землянки.

Как‑то уж слишком быстро решение принял Василий Иванович.

– Командир, мы остальных не выслушали ещё. Тем более, Вагиф в самолёте сидит в дежурном звене, – сказал я, но Коровин даже не остановился.

– Меняй его. Всё, решение принято. Готовь Рустамова.

Раз так, придётся объяснить Ваге, как действовать. Тогда нужно сейчас его заменить в звене.

Я поднялся на ноги и пошёл к стоянке самолётов, чтобы начать разговор с Рустамовым. Заменить его надо бы на Кожина, но тот уже в палатке. Все механики находились под самолётами в готовности обеспечить вылет, либо занимались подготовкой других машин.

Я посмотрел по сторонам, чтобы найти хоть какого‑нибудь «посыльного» за Петром. На глаза мне уже попался один красноармеец, который семенил со стороны медицинского пункта в сторону землянки строевого отделения. Рука у него была забинтована, а глаз был заклеен.

Для передачи информации такой человек вполне сгодится. Только я собирался остановить бойца, как обнаружил другого, очень интересного вида, «персонажа».

В сторону стоянки медленно шёл молодой механик. Он еле переставлял ноги, обутые в кирзовые сапоги. Пилотка на голове сдвинута назад. Лицо юноши было осунувшимся, а на щеках и лбу чернели масляные разводы. Видимо, оставил, вытирая пот грязными руками. Тёмный комбинезон блестел в местах, где больше всего он был «засален».

Сам паренёк дышал тяжело и прерывисто. Немудрено, ведь тащил он два железных ведра. Если судить по его опустившимся плечам и побелевшим пальцам, которые удерживали дужки вёдер, внутри было что‑то весьма увесистое.

– Стой! Кто такой? – остановил я механика.

Красноармеец остановился и опустил ведра. При этом их содержимое громко лязгнуло, а из одного ведра выпало несколько гаек.

– Товарищ старший лейтенант, красноармеец Школьников, авиационный механик второй эскадрильи, – вытянулся паренёк передо мной, приложив дрожащую от усталости руку к правому виску.

– И что мы тащим, Школьников?

– Товарищ командир, дело очень срочное. Вы понимаете, на одном из бортов поломка произошла. Меня на склад послали, чтобы… это принести. Если можно, побыстрее.

– Что нужно?

– Ну так самое важное – компрессия. Мне так и сказал механик звена: тащи ведро компрессии и побыстрее. А лучше два. Товарищ командир, разрешите бежать?

– То есть тебя послали за ведром компрессии, так? – улыбнулся я.

– Да. Абсолютно точно. На складе сказали это последние два ведра компрессии. Больше нет.

Я не смог вновь сдержать улыбки. Школьников был абсолютно уверен, что спасает самолёт, неся два «ведра компрессии». Вся проблема в том, что компрессию нельзя «принести». Это вообще не предмет.

– Так, Школьников, оставляй свою «компрессию» и бегом за сержантом Кожиным в палатку к лётчикам. Скажи, что он сейчас заступает в звено вместо Рустамова. Запомнил?

– Да. А точно компрессия пока не нужна?

– Точно. Прибежишь и дотащишь.

Школьников убежал в сторону палатки, а я посмотрел на стоянку. Там как раз закончил работу на одном из ЛаГГов Акимович, и я махнул ему, подозвав к себе.

Старшина подошёл ближе. Я ему показал на те самые два «ведра компрессии».

– Угу, а что не так, Николаич? Гайки и железяки.

– Акимыч, ну ты думаешь я не знаю этот старый трюк про «ведро компрессии». Чего молодого загоняли? У него другой работы как будто больше нет.

– Разберёмся, командир. Я сейчас с кем надо погутарю, чтоб мальца больше не трогали. Школьников фамилия его? – спросил старшина.

– Да.