Страница 21 из 262
Народ постепенно подходил ближе к грузовику ГАЗ-ААА, который являлся базой для радиостанции. Рядом с ним на высоком столбе был закреплён рупор громкоговорителя.
Командир эскадрильи потянул меня за собой в кузов, где и находился весь комплект радиостанции.
— Ну что тут у тебя, Сангаджиев? — спросил Василий Иванович, когда мы заглянули в кунг.
На небольшом стуле сидел парень среднеазиатской внешности. Вокруг него были несколько металлических ящиков, выкрашенных в серый цвет. Повсюду были различные тумблеры и вольтметры.
— Почти, товарищ командир, — громко сказал Сангаджиев, не снимая наушники.
Он несколько секунд ещё настраивал частоту, а затем вышел на улицу и кого-то позвал. Да так, что это услышали даже рядом со штабом.
— Вот сейчас пойдёт. Как обычно сработал основной принцип связи, — вернулся в кунг Сангаджиев.
Коровин вопросительно посмотрел на него, но я решил помочь командиру.
— Основной принцип у связистов — чем громче крикнул, тем дальше слышно.
Комэска улыбнулся и позвал меня за собой на улицу. Собравшиеся вокруг громкоговорителя что-то обсуждали, находясь в предвкушении информации. Это в моё время можно было включить смартфон и быть в курсе всех событий. В июне 1941 года только через Всесоюзное Радио люди узнавали о том что происходит на полях сражений.
Через минуту включился рупор громкоговорителя, и началась трансляция.
— От Советского информбюро! В течение 28 июня наши войска, отходящие на новые позиции, вели упорные арьергардные бои, нанося противнику большое поражение, — прозвучал голос Юрия Левитана.
Он говорил, что происходит на Шауляйском направлении, под Луцком и в районе Львова. Но все ждали, что же скажут про Минск.
— На Минском направлении войска Красной Армии продолжают успешную борьбу с танками противника, противодействуя их продвижению на восток. По уточнённым данным, в боях на этом направлении уничтожено до 400 танков противника. Наша авиация громит вражеские танковые подразделения, не давая им наступать дальше.
Я смотрел на лица людей, которые пытались уловить каждое слово, сказанное Левитаном. Видно, что у них есть какая-то надежда, что вот-вот сейчас мы погоним врага, потом добьём, и всё будет, как раньше.
К сожалению, до этого момента ещё очень далеко.
После прослушивания сводки мы с командиром эскадрильи вновь отправились в штаб. Командир полка освободился и сказал нам зайти.
Внутри штабной палатки по-прежнему было не продохнуть. Старший оперуполномоченный Совин спал на ящиках, а его коллега Руднев сидел рядом с Алексеем Семёновичем.
Руки он сложил на груди, смотря на нас оценивающим взглядом.
— Присаживайтесь. Надо кое-что обсудить, — сказал Резников, указав на два стула перед столом.
За спиной один из штабных командиров записывал очередные указания, поступающие по телефону. Сам же Резников раскладывал перед нами карту и сразу же показывал, куда нам лететь.
— Завтра опять будут работать «эсбэшки». Начинают с самого утра и пока будут силы. Весь удар ВВС округа направляет на танковую группу Гудериана. И да, твои предположения подтвердились, Андрей, — сказал Алексей Семёнович.
Похоже, что информацию о возможных переправах довели куда надо. Удивительно, что командование приняло это, и теперь есть вариант, что наступление немцев удастся ещё задержать.
— Будете находиться в первой готовности. Схема прикрытия такая же. Двумя звеньями выход в точку встречи, а потом следовать за бомбёрами. Состав звеньев определите сами.
— А мы не будем Переяслова привлекать? — уточнил Коровин.
Резников выдохнул и сел на своё место. Слово взял товарищ Руднев, который по-прежнему сидел со сложенными на груди руками.
— У личного состава 213-го полка теперь есть командир. Он их ждёт в запасном полку для переформирования, переучивания на новый тип самолёта и доукомплектования. Вопросы есть? — спросил Вилор.
— Да какие уж тут вопросы. Людей и так нет. Зато опытных ребят на переформирование забрали, — ответил Коровин.
— Вы ставите под сомнение решения командования? — спросил Руднев.
— Что вы, товарищ младший политрук, нужно если, то забирайте. Только у нас тоже не так много осталось людей. Сами не сядете в кабину подежурить в дежурном звене…
— Василий Иванович, спокойно! — возмутился Резников.
На этом перепалка закончилась. Командир полка ещё раз объявил нам, со скольки завтра заступаем на дежурство и отправил нас отдыхать.
Только мы вышли из палатки, как Коровин отвёл меня в курилку. Теперь его интересовало, откуда я решил использовать новое построение.
— Андрей, ты может ещё что придумаешь? Нам надо пробовать бить фашистов. Как в Испании мы в своё время.
— Наши «ишачки» им по скоростным характеристикам проигрывают. На одной тактике мы далеко не уедем. Нужно кардинально менять парк самолётов…
Я начал говорить, а потом остановился. Что-то не то сейчас происходило на лётном поле. Как раз сейчас в укрытие закатывали дежурное звено, вернувшееся с вылета. Но в воздухе так и продолжал нарастать гул.
— Парк самолётов, говоришь. Мы до войны получили десять МиГ-3, и их сразу уничтожили на стоянке.
— Подожди, командир. Что-то не так, — ответил я.
С запада начал слышаться далёкий гул. Это было похоже на жужжание шмеля, который медленно приближался к нам.
Гул становился всё громче. Я ещё раз прислушался. Подобный звук принадлежать мог только одному самолёту. И они уже совсем близко.
— Мессеры! — громко крикнул Коровин.