Командир. Трилогия

– В районе работы не так уж и много опорных ориентиров, от которых можно строить заход на цель. Так что каждому можно присвоить номер. Отмечаем их на карте и всё. Таблица с ориентирами есть у вас и у авианаводчика…

– Авиационного представителя, – хором сказали трое командиров.

– Неважно. Всё равно у него будет позывной. При подлёте к району работы вы связываетесь с ним. Радиостанцию ему только надо ещё подобрать. Она должна быть коротковолновая, модуляция на ней амплитудная и чтобы там можно поставить частоту, которая попадает в диапазон бортовых радиостанций РСИ‑4. Примерно, нам необходимо иметь дальность связи километров 10.

Занин склонился над столом, рассматривая на карте район вокруг Нарышкино и выпустил дым.

– Допустим. Конечно, всё звучит весьма интересно, но ни хрена не понятно. Покажи мне, как этот…авианаводчик будет меня наводить по этим твоим ориентирам.

Я взял карандаш и обвел несколько предполагаемых ориентиров.

– Вот вам пример. Ориентир номер один – железнодорожный узел самого Нарышкино. Ориентир два – большой лесной массив южнее шоссе. Ориентир три – автомобильный мост через реку Цон. Записали в таблицу, обозначили на… карте, – сказал я и отметил все названные мной точки.

– Так, что дальше? – уточнил Занин.

– Как это работает на практике.

Я вновь рассказал всю цепочку вызова авиации через штаб корпуса напрямую в полк, минуя командование ВВС армии. Естественно, что такой вызов возможен, если данный полк штурмовиков или какую‑то одну эскадрилью оттуда выделят для обеспечения боевых действий десанта.

– В районе цели авианаводчик берёт управление вами с земли. Наведение простыми фразами осуществляется, например: «01й, я Земля, выход на 3й ориентир, высота 150 метров». Подходите к развороту на боевой курс, докладываете и вас уже авианаводчик скорректирует.

Я объяснил, что таким образом штурмовики просто выходят на ориентир, например железнодорожный узел. Далее им дают боевой курс, на который они разворачиваются. Ведущий атакует, и по его разрывам уже можно корректировать остальных. Рассказывать про атаку с разных направлений пока было сложно.

– Таким образом вас будут выводить строго на цель. И никакого огня по своим.

Майор Занин пару минут сидел молча и смотрел на карту. Он даже не затянулся в это время ни разу. Когда принесли чай, Занин не сразу притронулся к кружке. Когда он всё обдумал, медленно раздавил окурок о край пепельницы и почесал свою лысину.

– Крупные ориентиры с воздуха искать действительно легче. Да и мы их все можем ещё до вылета изучить. Добро, старший лейтенант. Тогда давай составим таблицу, – сказал командир штурмового полка и отпил чай из кружки.

В течение получаса мы с ним составили таблицу с ориентирами и он забрал к себе в планшет один из листков.

– Неплохо, старший лейтенант. В штурмовую авиацию не хочешь перейти? – улыбнулся Занин.

– Я тебе дам, Семёныч! Если бы не наши «дрыны», точнее ЛаГГи с большими пушками, не тратил бы он время на разработку таких методов, верно? – посмотрел на меня Коровин.

Я даже и не знал, как ответить на данный вопрос. Всё же, в моё время авианаводчики стали неизменной частью всей авиационной системы. И весьма важной её частью. В 1941 году пока что всё наведение с земли находилось в зачаточном состоянии. Через пару лет только придут к тому, что нужны авианаводчики в боевых порядках. Будем надеяться, что моё предложение ускорит данный процесс.

– Просто подумал на досуге и решил предложить сделать, как наиболее проще и удобнее.

– Ну проще не будет. Надо ещё всё это согласовать. Завтра всё равно по старинке будем работать. Если честно, то в штабе армии могут не пойти на такие нововведения, – сказал Занин, застёгивая свою куртку и надевая шлемофон.

– Мы поговорим с Резниковым. Должен разрешить, – ответил Коровин и пожал руку Занину.

– Ладно, я к себе. Всем доброй ночи, – попрощался командир полка штурмовиков и вышел из землянки.

На следующий день вылет на сопровождение штурмовиков выполняли самолёты первой эскадрильи. Моя же несла дежурство по ПВО над станцией Мценска.

Немецкие бомбардировщики по‑прежнему продолжали совершать налёты на железнодорожную станцию, на которую практически непрерывно шли эшелоны с личным составом и техникой. Буквально «с колёс» некоторые из них выдвигались на передовую и занимали свои позиции в районе Орла.

Ещё больше составов приходило в сам Орёл, но только ночью, чтобы минимизировать возможность атаки со стороны немецкой авиации. А пока звено Як‑1 первой эскадрильи было на задаче, я продолжил «гонять» своих лётчиков.

Топливо в запасах на аэродроме не особо много, так что отрабатывать слётанность вынуждены пока на земле. В кабинах ЛаГГов сейчас дежурили Артемьев, Булкин, а третьим с ними был Гаврилов. Я же в это время выполнял роль наблюдателя за отработкой боя пара на пару.

Противостояли друг другу лейтенант Вага Рустамов с Шамилем и пара Арарата Хачатряна с самым молодым из лётчиков Петей Кожиным.

– Высота две тысячи пятьсот, скорость триста восьмидесят, курс двести семьдесят. Пикируем! – скомандовал Вага, показывая Шамилю, чтобы тот следовал за ним.

Ведомый Рустамова пристроился справа от него.

– На месте справа, командир, – доложил Шамиль.

– Дистанция в паре сто метров, интервал пятьдесят. Вижу цель, – Вага наклонил корпус.

Перед ним как раз стояли Ара и Петя, выполняя сейчас роль цели.

– Ручка от себя, обороты две тысячи пятисот. Скорость триста двадцать, угол пикирования тридцать. Входим в пике! – командовал Хачатрян.

Позади них продолжали следовать Вага и Шама.

– Высота тысяча восемьсот, скорость пятьсот! – пробасил Вагиф, семеня ногами по кочкам.

– Ара, ты где? – спросил Мусаев.

– Я у тебя в слепой зоне, Шама‑джан, – донесся крик Ары откуда‑то сбоку.

– Высота тысяча. Скорость пятьсот двадцать. Солнце в спину печёт, – сказал Вага.

И тут Ара дал команду на «ножницы». Петя забыл про прикрытие командира, резко крутнулся на месте и завопил.

– Вижу «мессера». Боевой разворот! Скорость триста пятьдесят. Шама, я захожу тебе в хвост. Дистанция сто! Тра‑та‑та‑та!

– Вай ме, какой хвост⁈ – возмутился Шамиль, закладывая дикий вираж вокруг пня.

– Я даю обороты полностью. Руд до упора. Горка, скорость двести восемьдесят и переворот на горке, – продолжил говорить Пётр.

– Какой переворот, у тебя скорости не хватит, – громко сказал Шама, пытаясь уйти от Кожина.