Страница 204 из 262
Глава 9
Военный комиссар полка стоял на входе в штабную землянку совершенно неподвижно.
Смотрел на нас Виталий Павлович исподлобья. Лицо было напряжено, складка между бровей надулась, а желваки заходили на скулах. В руке он крепко сжимал палку‑костыль.
– Товарищ политрук, разрешите доложить, – первым прервал молчание Шадрин.
– Говори, Ростислав.
– Боевая задача выполнена. Самолёты сопроводили. Потерь у группы десантирования нет. А… у нас одна потеря есть. Младший лейтенант Сыров погиб, – выдохнул Шадрин.
Военный комиссар плотно сжал губы, которые превратились в тонкую линию. На лице же теперь появился жёсткий прищур, а костыль он сжал ещё сильнее. Так обычно смотрит следователь на подозреваемых. Храмцов ничего не ответил на доклад Шадрина, а только оторвал руку от портупеи и начал грозить указательным пальцем.
– Уже третий за сегодня, да?
– Подтвердил, Виталий Палыч, – ответил Ростислав.
– Зайдите оба, – сказал комиссар сквозь зубы и начал медленно спускаться вниз.
Я и Шадрин пошли за ним следом. Внутри землянки был весьма спёртый воздух, а табачный дым ещё витал над керосиновыми лампами на столах.
– Здесь бы проветрить, – тихо сказал я Ростику, войдя после него в землянку.
– Рабочая обстановка. По‑другому здесь и не будет.
Даже для сильно волнующегося человека, Храмцов слишком часто курит. В пепельнице была настоящая гора окурков, а некоторые даже ещё дымились.
Виталий Павлович медленно доковылял до стола и аккуратно опустился на стул, щурясь от боли в ноге. Мы с Ростиком сели на ящик рядом и приготовились к разговору.
В углу всё так же сидел связист в наушниках. Вид у него был сосредоточенный, а в своих записях он делал какие‑то пометки.
За другим столом работал штабной писарь. Он отложил в сторону какие‑то бумаги когда мы вошли. Младший сержант посмотрел на политрука, ожидая от него команду.
– Младшего лейтенанта Сырова стирай, отлетался он. И сообщи в строевой, чтобы документы готовили, – указал Виталий Павлович на доску за своей спиной.
Младший сержант, опустив голову, пошёл выполнять не самую приятную работу. Вот так и очередную фамилию лётчика убрали с доски. Как и один из Яков, на котором этот парень сегодня летал. Когда писарь закончил с внесением правок в боевой расчёт, он вышел из землянки. Храмцов сказал связисту, чтобы он тоже оставил нас одних, и тот отправился следом за младшим сержантом.
Как только дверь закрылась, Храмцов расстегнул воротник гимнастёрки и посмотрел на нас. Сразу он ничего не сказал, а только взял со стола карандаш и начал им постукивать по столешнице.
– Ну а теперь подробности. Кто первый? – спросил Виталий Павлович.
Как мне кажется, что нам уже ничего рассказывать не нужно. По виду Храмцова понятно, что он уже у кого‑то узнал всё, что происходило в воздухе.
Шадрин всё же рассказал о самом бое, о том как погиб Сыров и, конечно же, как появились «матёрые» немцы.
– Затем сопроводили группу ПС‑84. На этом считаю, что задание мы выполнили.
Храмцов кивнул и повернулся ко мне.
– Что скажешь? – спросил политрук.
– Думаю, что нет больше смысла что‑то рассказывать.
– Нет есть. Хочу от вас всё услышать. Особенно про ваши попытки перехватить этих двух хвалёных «экспертов». Ты вот что, о себе возомнил, Ростислав? Мститель, твою налево!
Теперь уже Шадрин исподлобья посмотрел на комиссара. Наверное, не ожидал, что Храмцов вот так сразу начнёт резко с ним говорить.
– Тебе какой приказ был дан, Ростислав? От транспортников не отрываться. У вас на глазах Сырова сбили, а ты что устроил следом? Погнался за худым, бросил строй! – воскликнул Храмцов, стукнув несколько раз по столу карандашом.
Шадрин упрямо сдвинув брови и сжал кулаки так, что побелели костяшки.
– Товарищ политрук, не просто так оторвался. Никуда я не убегал и не струсил. Да, погнался за фрицем. Но ведь только что нашего завалили. И утром тоже двоих. Я его сбить хотел на глазах у всех! Личным примером вдохновить. Чтобы желторотая молодёжь увидела, что немец ярко горит. Чтобы страх у наших лётчиков пропал…
Храмцов со всего маху ударил кулаком по столу, перебивая объяснение Шадрина.
– Ну и как, сбил? Пропал страх у пацанов? Личный пример захотел показать. Тебе мало потерь? А если бы немцы воспользовались твоей ошибкой и десант пожгли? Твоя сегодняшняя попытка проявить героизм, Ростислав, пахнет трибуналом, – произнёс Храмцов.
Храмцов тяжело выдохнул и перевёл взгляд на меня.
– А ты что молчишь?
– Я уже всё рассказал. К словам Ростислава у меня добавить нечего. Он всю правду рассказал.
– Ты сам‑то куда смотрел? То что прикрыл Орланова хорошо, а дальше? Подсказывай остальным по возможности. Почему не предугадал манёвр?
– Боевую задачу мы выполнили, товарищ политрук. Десант на месте. Не могу точно сказать, сколько было «худых», но численный перевес был на их стороне. Шестёрка мессеров только на верхнем эшелоне была. А ещё были эксперты и группа, которая атаковала на малой высоте, – твёрдо сказал я, не отводя взгляда от Виталия Павловича.
– Дело не в количестве, а в умении. А такие действия, как погоня за «матёрыми» в ущерб задаче ни к чему хорошему не приводит. Так что считайте, сегодня выехали на везении, – сказал Храмцов и резким движением пальцев сломал карандаш.
Политрук отложил в сторону обломки, выдохнул и продолжил.
– Слушайте меня внимательно. Про твой самовольный отрыв, Шадрин, ни слова. Объявляю последнее предупреждение. Ещё одна такая ерунда на эмоциях, и я тебя прикрывать не стану. Лично напишу рапорт и будешь общаться с другими людьми. Ты меня по…
Храмцов недоговорил и прервался, когда в дверь постучали. Не дожидаясь разрешения, незваный гость приоткрыл дверь и показался в помещении землянки.
На пороге показалась старший военфельдшер Зина Куйко в пилотке, накинутой на плечи телогрейке и с потёртой медицинской сумкой на боку.
– Товарищ политрук, разрешите войти… – начала спрашивать Зина, но Храмцов буквально вскипел.
Нервы военного комиссара не выдержали.
– Какого лешего⁈ Я же приказал штаб не беспокоить! Выйти и закрыть дверь с той стороны! – рявкнул политрук так, что пламя в керосиновой лампе метнулось в сторону.
Я, конечно, не так уж и давно знаю Зинаиду, но в её ответной реакции совершенно не сомневался. Старший военфельдшер не вздрогнула. Она шагнула через порог, плотно прикрыла за собой дверь и сурово посмотрела на политрука.