Страница 192 из 262
– Есть немного. У вас нигде не завалялось шёлкового шарфика? – спросил я.
– Конечно. Всегда с собой на фронт беру и шёлк, и платья, и туфли. Сейчас я вам сделаю повязку нормальную. Завтра будете спокойно летать, а потом ко мне на смену бинта.
Чувствую, что с перемотанной шеей будет не совсем удобно мне летать. Надо предложить иной вариант.
– Зина, а если я вас попрошу сделать мне кое‑что особенное, отчего у меня будут более приятные ощущения, – улыбнулся я.
– Кхм… товарищ старший лейтенант, вы конечно красавец, и весь такой хороший, но я замужем, вообще‑то.
М‑да, у кого что болит, тот о том и говорит.
– Я имел в виду, немного изменить повязку.
– Да⁈ И чтобы вы хотели?
– Сделайте так… – начал говорить я и объяснил смысл наложение немного иной повязки.
Я предложил Зине положить борную мазь на квадратик мягкой марли. Затем приложить к ране, а сверху закрепить крест‑накрест тонкими полосками пластыря. Так шея будет свободно крутиться.
– Только чтобы пластырь цеплялся за здоровую кожу по краям.
Зина замерла с открытой банкой мази в руках и удивлённо посмотрела на меня.
– Вы точно лётчик или профессор авиационной медицины⁈
– Вам известен ответ на этот вопрос, – улыбнулся я.
Через несколько минут обработка закончилась. Зина ловко прилепила последнюю полоску пластыря и победно отряхнула руки. Я же смог встать и выпрямиться.
– Вот и всё. Так, а вот и он! – сказала Куйко и подошла ко мне с левого бока.
Весёлость старшего военфельдшера сразу сменилась на профессиональное любопытство. Она осторожно провела по шраму пальцами и подняла на меня свои серые глаза.
– Это где ж вас так заштопали?
– Это мне в кабину «подарок» прилетел во время вылета. А восстанавливали меня в госпиталях, в том числе и в ЦНИАГ.
Зина кивнула и отошла к своей сумке. Через секунду она подняла на меня глаза и улыбнулась.
– Мне моя золовка писала, что вас ранили.
– Только об этом писала? – спросил я, надевая нательную рубаху.
Зина в это время достала портсигар, мундштук и закурила.
– Не только! Наташа сейчас в Москве. Всё рвётся на фронт. Говорит, что подключит все свои связи. Вроде бы отпускают. Ваша новая встреча всё ещё возможна, – сказала Зина, выдохнула табачный дым и загадочно улыбнулась.
– Вы на что‑то намекаете? Насколько я понимаю, ваша золовка тоже замужем.
В этот момент Зинаида опустила глаза. Как мне показалось, она чем‑то расстроилась.
– Я вас чем‑то обидел?
– Нет, Андрей Николаевич. Просто… вспомнилось былое. Наташа уже два года как не замужем. Она – вдова.
Вот оно как бывает… Наталья Рубель такая молодая, почти девочка и уже вдова.
– Со своим мужем они поженились зимой 1939 года. Весной он уехал на Дальний Восток. Его назначили в 22‑й истребительный полк, который недавно был сформирован. Наташа должна была закрыть сессию и уехать за ним. Но он погиб.
– Халхин‑Гол? – спросил я.
– Да. Летом того же года. Она уже билеты взяла, чтобы уехать, но пришло печальное известие. Я пойду, Андрей Николаевич, – сказала Зина.
Куйко вытащила папиросу из мундштука, и затушила её в пепельнице на столе.
– Да, спасибо вам за перевязку.
– Это моя работа. Приходите завтра, – ответила Куйко и широко улыбнулась.
Не на самой весёлой ноте заканчивался наш разговор.
Пока старший военфельдшер собиралась, я вспомнил ещё кое‑что. Раны‑то мне обработали, но от «рецидива» это меня не убережёт.
– Зина, а у вас материала для компрессов случайно нет с собой? – спросил я.
– А вам зачем? Что‑то прогревать нужно? – улыбнулась она.
– Вроде того. Вместо подворотничка использовать.
– Это верное решение. И мне не нужно будет так часто к вам по работе приходить, – сказала Зина и вытащила материал из сумки.
Отрезав мне достаточное количество ткани, товарищ Куйко оделась и попрощалась со мной.
– Завтра жду на перевяз… – произнесла Зина и тут же отпрыгнула в сторону, когда начала открываться дверь.
В землянку вошёл Ростислав Шадрин и резко остановился, увидев перед собой Зинаиду.
Не мог он пройти мимо симпатичной девушки. Так что Ростик сразу же пригладил волосы и преградил дальнейший путь Куйко.
– Так, это что у нас тут за прекрасное создание.
– Товарищ капитан, старший военфельдшер Куйко, начальник передового медицинского…
– Ну, зачем же так официально, товарищ Куйко. Вас как зовут?
– Зинаида.
– Товарищ доктор Зинаида, позвольте представиться, капитан Шадрин. Для вас в неформальной обстановке Ростислав, – широко улыбнулся командир нашей первой эскадрильи.
– Очень приятно. Для вас в неформальной обстановке, товарищ старший военфельдшер Куйко. И кстати, у вас нос грязный. Доброй ночи, – улыбнулась Зина и вышла из землянки.
Ростик сразу потёр нос, не сводя глаз с уходящей наверх Зины.
– Куйко Зина, значит. Это хорошо, – улыбнулся Шадрин, закрыв дверь в землянку и присаживаясь за стол.
Пока я начал подшивать воротник из выданной мне Зиной фланели, Ростик рассказал, что взаимодействие с ПВО налажено.
Он объяснил, что позывной у станции будет «Станок», а мы будем работать своими позывными.
– Если что, наш аэродром назвали «Амур», – довёл информацию Ростик.
– Хорошо. Ещё что‑нибудь сказали? – спросил я.
– Посты ВНОС расставлены. Система вызова отработана, так что ждать на телефоне. Будем надеяться, что хотя бы ночь будет спокойная. А я пока схожу в медпункт. Тебя я смотрю подлечили, – подмигнул мне Ростик и быстро снял верхнюю одежду.
– Она вообще‑то замужем, Ростислав, – сообщил я.
– Ну это она тебе так сказала. Мне может сказать, что не замужем, – улыбнулся Шадрин, взял полотенце и выскочил на улицу к рукомойнику.
Пока я пришивал фланелевую ткань к воротнику гимнастёрки, с улицы доносилось рычание Ростислава, который умывался холодной водой.
В это время в землянку вернулся и военный комиссар Храмцов. С ним шёл худой и высокий лейтенант в огромных очках. Петлицы у него были тёмно‑зелёные с красным кантом.
У меня сложилось впечатление, что он даже в очках видит всё с трудом.
– Приказы по личному составу, наградные уже сверху требуют. Мы всего два дня как на передовую отправлены из Глоково, а уже столько работы…
– Вот и делай эту работу, товарищ техник‑интендант 2‑го ранга. Ты кто в нашем полку? Начальник строевого отделения, так?