Страница 17 из 262
Глава 5
С командиром я решил вопрос по поводу выбора самолёта на вылет. Тот самый борт номер 23 ранее был штатным самолётом у командира звена 213-го полка. Сам он погиб при обстреле базового аэродрома. А этот самолёт перегнали вместе с уцелевшими.
Через пять минут я был уже рядом с самолётом. В это время Иванов как раз заканчивал делать апгрейд моей кабины. И у него достаточно неплохо вышло.
— Товарищ младший лейтенант, вот и всё… готово, — заканчивал он прикручивать правое боковое зеркало.
Я подошёл к самолёту и проверил, как они прикреплены. Теперь будет возможность наблюдать за задней полусферой.
— Достойно. Молодец! — похвалил я Иванова.
Моторист слегка покраснел от такого внимания. Я всю свою военную службу уважал таких трудяг. В авиации всё держится на простых рабочих — батальоне аэродромного обеспечения, связистах и, конечно, инженерно-техническом составе и пунктах управления.
Я обошёл самолёт и наткнулся на… Храмцова. Тот нервно перебирал в руках планшет с картой, стоя недалеко от моего истребителя. Старший лейтенант явно не торопился занимать место в кабине своего самолёта, предпочитая ещё побыть на земле.
— Виталий, у тебя всё нормально? — спросил я.
Храмцов мне сразу не ответил. Он продолжал стоять и смотреть куда-то в лес.
— Виталий, всё нормально? — вновь спросил я, и Храмцов повернул в мою сторону голову.
— Да… да, Андрей. Устал только. Сам-то готов к вылету? Смотри, ориентировку не потеряй.
— Ну ведь ты, если что, подскажешь? У тебя на борту радиостанция есть. Да и нам ведь за ведущим надо держаться, — добавил я.
Вообще, странное пожелание от штурмана эскадрильи. Он идёт с нами, так что в воздухе всё покажет на маршруте. Ориентировку не потеряем.
Храмцов быстро кивнул мне и пошёл к самолёту. Техник другого И-16 уже ждал его с докладом, но Виталий просто прошёл мимо, направляясь за парашютом.
Следом стоял самолёт Коровина. Василий Иванович в это время подошёл к технику, принял от него доклад и повернулся к нему спиной, чтобы надеть парашют. Надо было и мне теперь поторапливаться.
Я быстро забрался в кабину и надел лямки. В этом мне оказал помощь ефрейтор Иванов. Он аккуратно всё закрепил, бегло осмотрел кабину и выпрямился, стоя на подножке слева.
— Готово, Андрей Николаевич, — приложил он правую руку к виску.
— Благодарю! Давай кулачок, — произнёс я, подставляя под удар свой кулак.
Иванов не понял этого жеста. Он смотрел на меня с удивлением. Будто я ему что-то запрещённое предложил.
— Просто ударь кулаком в мой кулак, — продолжал я держать руку перед ним.
— Товарищ… Андрей Николаевич, ударить Вас?
— Да не меня. Кулак мой… ай, дай сюда руку, — произнёс я, взял правую руку Иванова, сложил ладонь в кулак и стукнул свой.
Ефрейтор по-прежнему был в полном смятении от такого. На пару секунд он «завис» надо мной, а потом пошёл к винту для прокрутки.
Иванов быстро прокрутил несколько раз двухлопастной винт. Это нужно было сделать для выдавливания масла после стоянки, чтобы не было гидроудара.
Теперь дело за мной. Сначала и я «завис» прежде, чем начать процедуру запуска. Не каждый день тебе приходится сидеть в И-16 и запускать этот поршневой самолёт. А потом ещё и лететь на нём на прикрытие бомбардировщиков в самый разгар немецкого плана «Барбаросса».
Я надел шлемофон и подключился к радиостанции. Сразу же натянул на себя очки, чтобы не бил в глаза воздушный поток.
В этот момент над полем аэродрома вверх взмыла зелёная ракета.
Пора запускаться!
Хорошо, что память предшественника иногда помогает мне. Я быстро открыл пожарный кран. Следом прокачал немного бензина для обогащения смеси.
Порядок запуска на И-16 не сравнить с реактивными самолётами, где одной кнопки хватает на всё.
— От винта! — скомандовал я.
— Есть от винта! — ответил Иванов.
— Контакт! — крикнул я и начал перещёлкивать тумблер «Магнето».
— Есть контакт!
Техник прокрутил рычаг стартера и отпустил его. И сразу же начался настоящий вой, сквозь который я только и почувствовал, что Иванов похлопал по фюзеляжу, когда отскакивал от самолёта.
Я потянул на себя рукоятку стартера. Раздался металлический лязг, самолёт буквально содрогнулся, и винт несколько раз прокрутился. Из выхлопных патрубков вырвались клубы сизого дыма, масло и пламя.
— Рычаг! — громко сказал я, но никто бы и не услышал меня.
Надо сразу, как говорится, «поймать мотор». В последний момент я успел взяться за рычаг управления двигателем и аккуратно отклонил сектор газа. Самолёт при этом загудел, отбрасывая из патрубков дым и капли масла.
— Обороты… 1100, — посмотрел я на указатель, начиная прогревать двигатель.
Когда всё было готово, я начал ждать команды от ведущего. А таковым был Коровин.
После такого запуска, я даже вспотел. И это в открытой кабине, куда задувает воздушный поток. Прошли какие-то секунды, прежде чем Василий Иванович начал выруливать по полю к месту исполнительного старта. Как раз туда, где сейчас разложили большой символ Т.
Момент взлёта всё ближе. Теперь бы и с рулением ещё разобраться. Перед собой-то ничего не видно.
И тут произошло вообще странное. К такому меня ни прошлая, ни эта жизнь не готовила. Иванов, который перед самым запуском отскочил от самолёта, лёг на левую консоль крыла ближе к фюзеляжу и начал мне показывать направление. На такого «повадыря» я не рассчитывал.
Я добавил оборотов, и самолёт покатился по неровной поверхности. Подпрыгивал И-16 на каждой кочке, так и норовя уйти с выбранного маршрута руления. Так мы с Ивановым и дорулили до самого старта, где уже стоял Коровин и Храмцов.
Вторая тройка Переяслова подрулила и остановилась позади нас на безопасном расстоянии.
Мой техник спрыгнул и, отошёл на несколько шагов. Я быстро проверил отклонение органов управления, посматривая на реакцию Иванова. Тот, дождавшись окончания проверки, отдал мне воинское приветствие. Я сделал то же самое, и всё внимание сосредоточил на самолёте Коровина.
Храмцов стоял чуть левее и впереди меня на 10–15 метров. Как мы и договаривались, встали в правом пеленге. Так лучше виден ведущий.
Запуск произвёл, на старт вырулил. Осталось взлететь и задачу выполнить.
Вроде не первый раз буду подниматься в воздух, но на таком «аппарате» впервые. От гула и вибрации по фюзеляжу, чувствуешь насколько этот «ишачок» так и просится взлететь.