Командир. Трилогия

Я обвёл всех взглядом и остановился на угрюмом Артемьеве. Он стоял чуть в стороне. Видно, что он старается отстраниться ото всех. То ли это из‑за стыда, то ли из‑за пренебрежения. Это ещё предстоит понять.

– Сергей Борисович, как человек с большим налётом и опытом, дайте своё пояснение для молодёжи. Что нам это даёт в реальном бою?

Артемьев неторопливо поправил шлемофон на голове и подошёл вплотную к крылу. Он хмуро посмотрел на Кожина с Мусаевым, а потом прокашлялся, чтобы приготовиться говорить.

– Это даёт нам то, что если вы будете тянуть ручку на выводе так, что потемнеет в глазах, эта машина вас простит, а не убьёт об землю до того, как это успеет сделать «фриц».

– Коротко, но ясно, – сказал Кожин и почесал затылок.

На стоянке все окончательно сосредоточились и были готовы к полётам.

В течение получаса все провели по одному проруливанию и «пробежке» по лётному полю, чтобы ещё раз почувствовать машину. Мой ведомый Пупкин тоже всё сделал как надо и был готов к полёту в паре.

Дежурным по старту у нас сегодня вызвался отработать Храмцов. Он занял своё место в кузове одной из «полуторок», куда ему поставили радиостанцию и принесли весь необходимый комплект документов.

Согласование с постами ВНОС и ПВО мы уже произвели. Так что оставалось нам только начать полёты.

Я занял своё место в кабине и ждал, пока дозаправят самолёт Пупкина. В этот момент Храмцов выстрелил в воздух белой ракетой.

Первыми взлетели Артемьев и Булкин. Ребята прошли по кругу, выполнили проход и отвернули восточнее аэродрома. К этому времени я уже запустился и готов был выруливать. Пупкин чуть запоздал, но вскоре подготовился и показал мне большой палец из своей кабины.

Оставшиеся четверо лётчиков пока ждали нас на «старте».

Мы вырулили на исполнительный старт. Василий занял место справа и начал добавлять обороты. Его самолёт вздрагивал, готовясь рвануть вперёд по лётному полю.

Я отпустил тормоза и первым начал разбег. Только я оторвался от земли, как сразу же посмотрел в правое зеркало. Они уже, кстати, стояли на самолётах. Возможно, это уже было распоряжение Коровина, чтобы техсостав сразу ставил такие «допы» на ЛаГГи.

Так что сейчас я мог видеть, как Вася на взлёте начал вилять. Видимо, пережал левую педаль и начал пытаться сбалансировать самолёт. Но главное, что взлетел и даже не так уж далеко отстал от меня.

– Про шасси не забудь, – проговорил я в эфир, когда сам убрал колёса.

Стойки с глухим ударом ушли в ниши. Высоту мы заняли 300 метров и начали выполнять первый разворот.

Вдалеке, под свинцовым облачным небом, раскинулась Тула. Из кирпичных труб оружейного и патронного заводов тянулись густые дымные шлейфы, ведь город делал оружие для фронта без выходных.

Извилистая лента реки Упа не блестела, а казалась сейчас серой в столь пасмурную погоду. На подступах к городу уже чернели свежевырытые противотанковые рвы и позиции зенитных батарей.

Василий тем временем выровнял самолёт после второго разворота и продолжал держаться за мной.

– Разворот на посадочный. Шасси не выпускаем, – произнёс я в эфир, но в ответ услышал от Васи только треск.

После прохода, мы отошли от аэродрома на несколько километров и набрали высоту 2000. Теперь предстояло сделать несколько манёвров.

– Правый вираж и… рааз! – скомандовал я и отклонил ручку управления вправо.

Самолёт и правда слушался гораздо лучше.

Вася отреагировал с секундной задержкой. Увидев, что я ухожу на вираж, Пупкин инстинктивно рванул ручку на себя и вправо слишком резко.

Я «пробежался» взглядом по приборам. Тот самый «шарик» указателя скольжения находился строго по центру. Но надо было следить за Пупкиным.

Из‑за грубого манёвра его машину ощутимо занесло. Нос задрался выше траектории, и ЛаГГ Василия стало сносить на внешний радиус. Дистанция между самолётами начала увеличиваться.

– Не дёргай! Работай плавно! – громко сказал я в эфир.

Видно со стороны, как парень отчаянно борется с машиной.

– Выводим. Прямая, – произнёс я и выровнял самолёт.

Пупкин вышел из виража, который у него не получился скоординированным. Он добавил обороты и догнал меня. Правда оказался чуть ниже.

Левый вираж получился лучше. А следующий этап – маневрирование по высоте.

– Сначала пикируем. Паашли! – скомандовал я.

Я отклонил ручку управления от себя, опустив нос. На секунду меня оторвало от сиденья, а в ушах начал нарастать свист. Вася вновь отреагировал с секундным опозданием. Его ЛаГГ чуть отстал, увеличив дистанцию больше положенных 50–100 метров.

Скорость начала расти и подошла к отметке 450 км/ч. Земля всё ближе, а Вася держался за мной, хоть и на большей дистанции.

– Вывод! – громко произнёс я и начал тянуть ручку управления на себя, выводя самолёт из пикирования.

Высота 800 метров. Перегрузка вдавила меня в кресло. Идущий следом Вася на входе в горку слегка вильнул хвостом. Опять, видимо, Пупкин слишком резко рванул ручку управления на себя и инстинктивно пережал педаль. Но парень быстро выровнялся.

Второе пикирование вышло ещё более отвесным. Я краем глаза следил за термометрами воды и масла, продолжая ловить в зеркале каждое движение ведомого. На этот раз Пупкин вошёл в пике почти синхронно со мной, но на выводе немного проскочил ниже моей траектории. Снова его ЛаГГ оказался прямо под брюхом моего самолёта, прежде чем Василий сориентировался и вновь занял место справа.

После посадки я зарулил на своё место и аккуратно вылез из кабины. Поблагодарив механика, я снял шлемофон и забрал у него свою фуражку.

– Товарищ командир, задание выполнил! Разрешите получить… – услышал я за спиной голос Пупкина и сразу же перебил парня, повернувшись к нему.

– Конечно, получишь. Пять минут тебе перекур, а потом поговорим, – сказал я.

В это время к моему самолёту подошли и Артемьев с Булкиным. Сергей Борисович был немногословен.

– Задание выполнили. Ошибки замечены. В целом, на «хорошо» отработали.

– Понял. Вашей паре готовиться к вылету. По команде, пойдём на самолёты.

Борисович отошёл в сторону за капонир, а я подозвал к себе Булкина, чтобы узнать от него про вылет. Информацию надо получать из разных источников.

– Ничего. Вроде и летит, и все развороты нормально делает. Но молчаливый он. Вообще не разговаривает.

– Жизнь человека потрепала. Ты бы у него спросил какие‑нибудь советы. Может это его разговорит.

– Понял, командир, – кивнул Слава и тоже пошёл в курилку.